Следующую операцию Барятинский запланировал на лето 1859 года. К этому времени авторитет имама заметно пошатнулся. Одна за другой в русское подданство переходили горские общины. От Шамиля отвернулись даже некоторые известные наибы: Даниель-султан, Нур-Магома и Кибит-Магома. И вот настал момент, когда в руках имама оставался лишь аул Гуниб и самые верные соратники. В августе 1859 года Гуниб был полностью блокирован нашей армией. Барятинский потребовал от имама сдаться, обещая сохранить жизнь всем пленным. Более того, Шамилю предложили уехать в Мекку и даже обеспечить его деньгами. Он отказался, видимо, считая горный Гуниб неприступным. Однако русские солдаты поднялись на гору, выбили мюридов из их позиций и окружили аул плотным кольцом. Здесь Барятинский вновь предложил имаму капитулировать. 26 августа 1859 года Шамиль сдался. Теперь ему предстоял долгий путь в Петербург.
Имам долгое время предполагал, что его повезут в Сибирь. Был момент, когда бывший лидер горцев заболел, и мюриды посчитали, что русские отравили Шамиля. Конечно, никто не покушался на жизнь имама, и даже наоборот— ему оказали медицинскую помощь. В сентябре пленника доставили в Чугуев, неподалеку от Харькова. Там состоялась встреча Шамиля и Александра II.
«Я очень рад, — сказал император, — что ты наконец в России; жалею, что это случилось не ранее! Ты раскаиваться не будешь. Я тебя устрою, и мы будем жить друзьями!»[91]
Эти слова русского царя окончательно развеяли все беспокойства Шамиля. Он понял, что в России никто не собирается ему мстить.
«Да, я жалею, что не знал России и что ранее не искал ее дружбы!»[92] — впоследствии признался Шамиль. И вот еще один интересный штрих. В исламе существует традиция почитания Иисуса. Когда в России Шамиль увидел иконописное изображение Христа, он отнесся к иконе с благоговением[93], хотя мусульманство и запрещает изображать людей на картинах.
И все же Кавказская война продолжалась. В Черкесии сохранялись очаги сопротивления, хотя местные лидеры — Мухаммед-Амин и Сефер-бей — недолго продержались после пленения Шамиля. Мухаммед-Амин присягнул на верность России в ноябре, а Сефер-бей умер в декабре 1859-го. Весной 1861 года к черкесам из Стамбула прибыла делегация: англичанин и два турка. Они назвались представителями Англии, Франции и Турции, после чего заявили, что великие державы возьмут под свое покровительство горцев, если те выступят против России[94]. В 1862 году делегация с Кавказа посетила Лондон и передала петицию королеве Виктории. В документе говорилось о желании «вступить в семью конституционных наций». За этим действием стоял не кто иной, как наш старый знакомый, — спецагент Уркварт[95].
В 1863 году восстали поляки. Лондон тут же демонстративно выразил свою поддержку польскому народу. Как ни странно, но и Вена тоже практически открыто симпатизировала мятежу. Франция на словах осуждала поляков, однако объективно была заинтересована в появлении независимой Польши. Перед Россией замаячил призрак «второй Крымской войны».
Англичане и французы сделали все, чтобы России пришлось бороться на двух фронтах. С их помощью польские эмигранты в Стамбуле перебросили на Кавказ военную миссию полковника Пшеволоцкого. Его появление должно было убедить горцев, что к ним прибудет огромная армия западных держав.
Пшеволоцкий носился по Черкесии, поднимая людей против русских, и поначалу добился определенных успехов. К счастью, наша армия разбила мятежников в Польше. Пруссия, фактически руководимая Бисмарком, заняла про-российскую позицию, и второй Крымской войны не случилось. Во время кризиса многое зависело от мастерства дипломатов. И вот здесь высокий класс продемонстрировал Горчаков. Описывать хитросплетения сложных переговоров здесь ни к чему, главное, очередная антироссийская коалиция так и не состоялась. Что касается Пшеволоцкого, то он покинул Кавказ, а уставшие от бесперспективной войны адыги сложили оружие в 1864 году.
Кавказская война, наконец, завершилась, однако противостояние с Англией на Востоке никуда не делось. Напротив, борьба Петербурга и Лондона приняла колоссальный масштаб и охватила гигантские территории.
В годы Крымской войны ряд крупных государственных чиновников предложил асимметричный ответ на агрессию англичан в Крыму: отправить крупную группировку русской армии в Индию через Иран и Афганистан. Эти проекты основывались на предположении, что индийцы тяготятся владычеством Британии и, получив поддержку нашей армии, поднимут восстание. Реализация идеи натолкнулась на то, что в те годы география Центральной Азии была известна лишь в общих чертах. Местоположение оазисов, глубина рек, состояние дорог, ведущих в Индию, — все это еще предстояло узнать.
Разумеется, посылать армию без точных карт равносильно самоубийству, поэтому индийские походы не осуществились. Однако сама идея вырвать из рук англичан «жемчужину Британской короны» отнюдь не была забыта.
