Ловкий хитрец, Дизраэли буквально околдовал английскую королеву Викторию. Именно он провел решение провозгласить королеву императрицей Индии. С одной стороны, это льстило самолюбию Виктории, а с другой — укрепляло единство Британской империи. Дизраэли добивался нужных его стране решений, так чтобы это еще и выглядело проявлением верноподданнических чувств короне.
Первый крупный бой с Горчаковым выиграл Дизраэли. В 1875 году в Боснии и Герцеговине вспыхнул антиосманский мятеж. Многие русские офицеры, взяв отпуск, отправились на Балканы помогать славянам. Естественно, российская дипломатия тоже включилась в решение проблемы. Однако против Петербурга выступили Вена и Лондон, читай, Дизраэли и британский министр иностранных дел Эдуард Дерби. Англичанам в союзе с австрийцами удалось торпедировать российские инициативы.
Стамбул не уступал, хотя и никак не мог полностью подавить повстанцев. В 1876 году против Турции выступили Сербия, Черногория и Болгария. Конфликт разрастался, однако османы сумели одержать несколько громких побед и взять верх в Болгарии. Турки устроили настоящую резню, жертвами которой стали 30 тысяч болгар[109].
Русская дипломатия, направляемая старой, но твердой рукой Горчакова, сразу же привлекла внимание общественности к жестокостям Стамбула, в свою очередь, Британия объявила, что масштабы трагедии преувеличены источниками из Петербурга. Однако Россия мастерски вела информационную кампанию, и нам удалось донести правду до британской общественности. Когда в Англии вышли газетные статьи о резне в Болгарии, поднялась буря возмущения. Дизраэли уже не мог делать вид, будто бы ничего не происходит, и Лондону пришлось официально признать преступление османов. Это означало, что теперь Турция лишилась явной поддержки Британии. Горчаков взял реванш. Англичане, долго господствовавшие в информационном пространстве, потерпели поражение от России там, где считали себя непревзойденными мастерами.
Конечно, Горчаков вел свою дипломатическую войну не в одиночку. У него были талантливые соратники, среди которых выделялся Петр Андреевич Шувалов. В молодости Горчаков учился вместе с Пушкиным в элитном Царскосельском лицее, однако Шувалов не уступал своему начальнику в образовании, ведь он закончил престижный Пажеский корпус. Граф Шувалов поставил на службу России не только свой ум и знания, но и изысканные манеры, свойственные выходцам из древних фамилий. В Лондоне граф быстро очаровал жен высокопоставленных чиновников и был в курсе многих тайн видных сановников.
Но британец — не тот соперник, который сдается после первого же поражения. В 1876 году Дизраэли сделал угрожающее заявление:
«Не существует страны, более подготовленной к войне», чем Англия: «Ее ресурсы, я верю, неисчерпаемы»[110].
Реакция Александра II последовала незамедлительно. Царь выступил перед дворянством Москвы, где сказал, что Россия не остановится перед войной в защиту южных славян[111].
Тут как тут проявилась и Австро-Венгрия. Вена четко дала понять Петербургу, что готова воевать против России, если мы двинем армию на Балканы. За свой нейтралитет Австро-Венгрия потребовала Боснию и Герцеговину. Более того, в 1875 году Россия не позволила Германии напасть на Францию и тем самым окончательно добить ее после разгрома в Франко-прусской войне 1871 года.
Бисмарк не забыл, что его планы сорвал Петербург, и в балканском конфликте Россия не получила помощи от Германии. Немецкий канцлер вообще играл на нескольких столах. России он говорил, что вступится за Австро-Венгрию, если между ними вспыхнет война, одновременно подталкивал Петербург к решительным действиям на Балканах, а на самом деле воевать с Россией Бисмарк считал не в интересах Германии. И тем не менее нейтралитет Берлина был недружественным и в любой момент мог закончиться.
Читатель наверняка заметил, что ход событий поразительно напоминает канун Крымской войны, и Петербург опять рисковал оказаться в одиночестве перед лицом европейской коалиции. Чтобы этого не случилось, России пришлось договариваться с Австро-Венгрией. Соглашение с Веной удерживало и Берлин от войны, а значит, англичанам не удалось бы спровоцировать общеевропейский поход против России.
Такое соглашение в форме секретной конвенции появилось 15 января 1877 года. Австрийцы получили право оккупировать Боснию и Герцеговину, а Россия обеспечила себе надежный тыл на случай войны с Турцией. Кроме того, Петербург обязался не создавать большого славянского государства на Балканах, читай, Болгарии, однако возвращал себе утраченную на Парижском конгрессе часть Бессарабии.
