Поспрашивал людей — мне показали Алибека, пожилого, терпеливого, много повидавшего водилу, сейчас что-то подкручивающего у своего древнего Камаза, цвет кабины которого из синего — стал почти белым под палящим афганским солнцем…
— Ас саламу алейкум, эфенди… — поздоровался я.
Алибек выпрямился, вытирая руки ветошью — я заметил шрам у него на щеке, почти скрытый бородой.
— Ва алейкум ас салам…
— Мирза должен был говорить вам про меня. Я совершил долгий путь, чтобы проведать его в этом городе.
— Откуда ты, путник?
— Я из Пешавара.
В Пешаваре я и в самом деле был. Могу описать город…
Алибек достал сотовый телефон, набрал номер. Переговорил…
— Мирзы нет в городе, путник. Мне очень жаль.
— А где он…
— Сказали, уехал в провинцию.
Это было еще хуже — это могло значить, что Мирза не задержан, а убит.
— Да облегчит Аллах ваш путь, уважаемый — сказал я.
— И тебе да поможет Аллах…
— Ну, что?
Дэну не терпелось. Тоже плохое качество — нельзя быть увлеченным. Особенно на Востоке.
— Забудь. Поехали…
Про себя я подумал, что мы не поспеваем за ходом событий. К сожалению.
Странно, но, тоже самое думал и Брет Гарнич. Он пока выигрывал. Пока.
Британская разведка — сильна, прежде всего, традициями — и речь не идет о том, что любого ее руководителя зовут «Си[47]» и по традиции он единственный пользуется зелеными чернилами. Речь идет о том, что пока мы сражались с Наполеоном, а американские колонисты — с индейцами — у британцев уже была империя, над которой не заходило солнце. И каждый британский джентльмен — считал себя причастным к делу великой Империи, а потому завязывал знакомства и связи с лидерами местных племен, авторитетными людьми, производил записи, описывал людей, дороги и природу. И все это копилось — годами, десятилетиями, столетиями. Возникали традиции сотрудничества с Британией, причем это сотрудничество не было банальным стукачеством: люди покупали британские ценные бумаги, нанимали британских нянь, отдавали детей учиться в британские школы. Были семьи, которые сотрудничали с Британией на протяжении нескольких поколений. И теперь везде, где бы ни находились британцы — они могли найти понимание и поддержку…
Бретт Гарнич остановил свой джип на берегу реки Кабулки… река была грязная, страшная, от нее нестерпимо воняло, так как в Кабуле не было канализации. Здания на ее берегу — были от одного до трех этажей, обветшалые, разноцветные, завешанные рекламой — может быть, если убрать рекламу и провести реставрацию, то это будет красивое туристическое место — но туризм в Афганистане это нечто из разряда фантастики.
Впереди был мост, под мостом лежали и сидели наркоманы. Потерявшие человеческий облик, они медленно умирали: все, что им надо было, так это доза «ханыги», самого дешевого, неочищенного героина, которая стоила тут так дешево, что ее мог себе позволить любой. До того, как сюда пришли британцы и американцы — в Афганистане не было массовой героиновой наркомании и даже шмаль, растущую у забора — афганцы не курили. Хотя коробчка с гашишем — была у каждого второго. Героиновая наркомания как скрытый геноцид — в этом не было ничего нового, точно так же — уничтожали в свое время китайцев.
Да не уничтожили.
Бретт Гарнич перевязал чалму так, что она закрывала лицо на манер йеменской кашиды. Надо идти…
Протолкавшись через толпу — он зашел в один из домов — и тут же к его голове приставили пистолет, прощупали карманы, забрали оружие, сотовый и бумажник. Кто-то подтолкнул его в спину.
— Иди…
На втором этаже — британского резидента ждал сухощавый, невысокий человек лет пятидесяти, в костюме европейского кроя, с чисто европейским лицом, если не считать глаз — большие, чуть навыкате, семитский тип. Да, еврей. Он и был евреем, хотя тщательно это скрывал. В его роду — а он происходил из Бухары — смешалась кровь евреев и узбеков. Причем каждый народ мог считать его своим, потому что у евреев национальность определяется по матери, а у других народов — по отцу. Звали его Вали, хотя и имени у него было два. Еврейское он так же скрывал.
Несмотря на то, что Вали был очень крупным наркоторговцем — про него ничего не знал Интерпол, и его счета — никогда не блокировались и не изымались.
— Салам алейкум.
— Ва алейкум ас салам…
