Кабина была просторной. Мы каким-то чудом, вдвоем, запихали в нее пехлевана, затем обезумевшую Седу, затем — забрались сами. В этот момент — сзади ударила в кабину пуля, отрезонировала… снайпер был жив.
— Пригнитесь! Вниз!
Даже не закрывая дверь — сама закроется — я переключил передачу и нажал на газ. Здоровенная машина рванулась с места. С грохотом отлетел в сторону попавшийся по дороге старый пикап.
На той улице, где стояла вилла узбекской резидентуры — я нажал на клаксон и не отпускал, пока не открыли. Понятно, что телохранитель Седы к тому времени уже умер. Дэн пытался что-то сделать, но пуля в голове есть пуля в голове, а ему три или четыре попало. Удивительно, сколько он еще прожил с такими ранениями.
Повар был на сей раз с автоматом, не обращая на него внимания, я спрыгнул на землю. Тошнило. Следом появилась Седа вся в засохшей крови. Появился из дома какой-то мужик. В костюме.
Бах!
Мужик как шел, так и упал — под себя. Повар обалдело смотрел на Седу, не решаясь что-то сделать.
— Это кто был? — обалдело спросил я.
— Мой начальник отдела — сказала Седа, опуская пистолет — он должен был забрать у тебя материалы. Но послал меня, сам не пошел. Кроме меня, только он знал, где место встречи.
— И зачем ты его убила?
Ответа я не получил. Подошел, обшарил карманы — нашел бумажник, телефон, даже карточку — удостоверение. В бумажнике пачан баксов, тысяч пять — шесть, не меньше. Похоже, один из заговорщиков.
Посмотрел телефон. Одни не определенные номера.
— Скажи, когда примерно ты ему сказала, где ты будешь со мной встречаться, и когда примерно ты выехала на встречу.
…
— Врубайся! Когда?!
Седа сказала. Я посмотрел — через несколько минут были звонки на один и тот же телефон.
— Готовьтесь уходить отсюда! Берите оружие! — я нажал на кнопку прозвона.
— Алло.
— Мистер Гарнич…
Гарнич на том конце провода — сориентировался быстро.
— Ого, мой русский друг. Рад вас слышать.
— Взаимно. Смотрю, вы смелостью не страдаете.
— Нас учили, что в первую очередь мы должны выжить сами. Мы не русские и не умеем жертвовать собой.
— То-то и оно. И где ваша Индия?
Гарнич нехорошо засмеялся.
— Это не имеет значения. Отпустив Индию, мы просто освободили себя от всяких обязательств по отношению к ней. Как и по отношению к другим нашим колониям. Но пока существует Сити, пока существуют Оксфорд, Кембридж, пока что-то стоит лондонская недвижимость, пока существует английский язык и английское право — они навсегда останутся нашими рабами. Даже сами того не осознавая.
— Мы не рабы.
— Возможно, пока мой друг. Возможно, пока. Сколько ваших учит английский язык? И сколько ваших олигархов покупают у нас недвижимость и судятся в Высоком суде Лондона?
Краем глаза я заметил, как во дворе появился Дэн, он нес пулемет Калашникова и коробки к нему. Я махнул рукой.
— Куда-то собираетесь?
Я посмотрел наверх.
— Вот — вот. Правильно смотрите. Полиция кстати уже рядом. Но мы можем договориться.
С рабами не договариваются.
— Пошел на…! — я положил трубку, позвал Дэна — полиция уже здесь. Они следят за нами с дрона или спутника.
Дэн выругался.
— И что делать будем?
— Обороняться. Ночью уйдем.
— Да они сейчас подгонят пару тачанок с ДШК и…
— Что-то другое предлагаешь?! — психанул я.
— Есть — подчеркнуто ровно сказал Дэн и пошел в дом с пулеметом.
Но я понимал, что он прав, это очень хреновый план. Местная полиция церемониться не станет — подгонят пару тачанок и разнесут из ДШК всю нашу халабуду. И разбираться не станут. Скажут, что мы террористы. Боевая группа организации Исламское государство. До того устроили перестрелку в центре города. А так пытались… например, совершить покушение на губернатора. Британская разведка подтвердит. Но доблестная афганская полиция окружила террористов, и предложила сдаться. Террористы оказали сопротивление и были уничтожены. Правда это — неправда это — кого это будет волновать, если это произошло в Афганистане? Просто перебили друг друга и все. Нам же проще…
Да если даже мы и дождемся ночи… можно ускользнуть от тупых афганских полицейских… можно и ночи не ждать, смыться во время намаза. Но куда уйдешь от спутника или дрона?
Седа плакала над своим телохранителем. Я и не подозревал, что она может испытывать такие чувства к кому-либо. Я подошел, опустился на корточки рядом.
— Как его звали?
— Явар.
Седа подняла на меня взгляд. Слезы — оставили следы на щеках, измазанных кровью.
— Его звали Явар. Он был сирота, у него даже дома своего не было. Когда мы были в Ташкенте, он жил у моих родителей в махалле[53]. Работал у них по хозяйству, родители его кормили. Ему ничего не было нужно, понимаешь? Ничего не было нужно…
— Седа…
— И сейчас он…
— Седа, послушай. Надо уходить. За нами следит дрон. Здесь есть кяриз[54]?
Она отрицательно покачала головой.
— Точно?
— Это новый район. Здесь нет кяризов.
— А подземный ход?
Она снова покачала головой. Ну, вот, собственно, и все.
— Пошли в дом. Надо дождаться темноты.
Седа замотала головой.
— Пошли.
— Я его тут не оставлю.
Я увидел повара с автоматом, подозвал жестом.
— Помоги мне. Перетащим его в дом…
