— Да, южному полушарию изначально не повезло при раздаче звездных адамантов. Да и денег купить, пока была такая возможность, у них в то время особо не имелось. Читал, что на всю Бразилию едва пара десятков камней имеется. В Уругвае вообще официально ни одного. Так что с одаренными тут очень скудно. Немногим удается поехать в Россию и пройти успешную инициацию в одном из марцевских центров…
— Это хорошо. Значит, у нас серьезное преимущество. Надо только им с умом распорядиться.
— Да, командир, я так думаю, мог бы просто пойти и приказать. Никто бы ему не смог воспротивиться.
— Ну, кто знает, может, он так и сделает…
Если бывший абордажник Богомаз и научился чему-то за годы службы, так это тому, что приказы надо выполнять дословно. Вероятно, поэтому он стойко проигнорировал два более или менее прилично выглядевших таксомотора и остановил свой выбор на старом рыдване, водитель которого явно потерял надежду на заработок и мирно дремал за рулем.
— Свободно? — осведомился отставной унтер, усаживаясь по русской привычке на место рядом с шофером.
— Си, сеньор! — немного испуганно, но вместе с тем обрадованно пролепетал тот. — Восотрас эсттаис хунтос?
— Вместе-вместе, — пробурчал устраивающийся на заднем диване Звонарь. — Ир аль балио алеман! Да небоись, не обманем.
— Что ты ему сказал? — подозрительно посмотрел на нового товарища Шишкин.
— Велел в немецкий район ехать, — пояснил Зворыкин. — Ну а чего ждать?
— И то верно!
Несмотря на древность чуда американского автопрома с гордым названием «Хадсон», до места они добрались без проблем. В отличие от большинства зданий Монтевидео, построенных в колониальном испано-мавританском стиле, контора «Транслогистики» выглядела как типичный фахверк с выступающими наружу стен балками.
Все это, конечно, было имитацией, целью которой было напоминать перебравшимся за океан немцам о фатерлянде, но выглядело довольно стильно.
Щедро расплатившись с водителем, приватиры направились в расположенное на другой стороне улицы питейное заведение, представляющее собой что-то среднее между кафетерием и гаштетом.
— Перекусить бы, — мечтательно заметил Шишкин, принюхиваясь к доносившимся с кухни ароматам.
— Тебе лишь бы пожрать, — хмыкнул Богомаз, но возражать не стал. Все же сидеть в заведении на сухую было бы подозрительно.
— Значит так, три кружки цервезы, — с видом завсегдатая заказал Зворыкин, показав на всякий случай официантке три пальца. — И сальчичас!
Через минуту крепко сбитая девица в накрахмаленном чепце и почти белом переднике принесла им в одной руке три огромные кружки пенного, а в другой столько же тарелок с настоящими баварскими сосисками.
— Битте! — расплылась она в профессиональной улыбке и, плавно качнув бедрами, отчалила.
— Вот это бабец! — с восхищением посмотрел ей в след Шишкин. — Не то что в Манчжурии…
— С пивом пойдет, — усмехнулся Богомаз, после чего сдул пенную шапку и сделал изрядный глоток. — Ты глянь, настоящий лагер!
— Так немцы его и варят, — кивнул Зворыкин, втыкая в подрумянившуюся колбаску двузубую вилку. — Хотя сам я больше до местного молодого винца охоч.
— Чего ж не заказал?
— Так не сезон нынче.
— Ты глянь, какие, мать его так, гурманы на «Лебедяни» служат! — беззлобно ругнулся Богомаз. — Можно подумать, вам вместо чарки каждый день шампанского подавали?
— Не люблю я эту шипучку, — поморщился бывший боцман. — Кислая, в нос шибает, а удовольствия никакого!
— Тише вы, господа-гурманы, –прервал товарищей Михаил и ткнул здоровенной лапой в сторону конторы. — Гляньте-ка, кто к ним приехал!
— Ишь ты, — озадачено посмотрел на три больших трехосных тентованных грузовика Илья. — Запыленные какие. Видать, издалека прикатили…
— Вот на этих самых «Хеншелях» нас в тюрьму и везли, — помрачнел Зворыкин.
Тем временем ворота распахнулись, и чадящие выхлопом машины въехали внутрь, где их тут же окружили какие-то люди. Чем они там занимались, видно не было, но глазастый, как все пулеметчики, Шишкин все же успел кое-что рассмотреть.
— Гадом буду, там МГ 08[1] несколько штук на треногах вроде как грузить в кузова начали. Этих дур тяжеленых я ни с чем не спутаю! На своем горбу потаскать пришлось…
— Это где это? — недоверчиво хмыкнул Богомаз.
— Да в учебной роте. Там у нас какой только рухляди не было. А еще там толпа народа с оружием. Винтовки, револьверы, даже колотушки [2] за пояс засунуты. Ни дать ни взять воевать собрались…
— Да уж не по грибы ребята собрались, — хмыкнул Илья и, обернувшись к Зворыкину, спросил. — И часто тут такое?
— Где как, — пожал плечами Зворыкин. — В Аргентине так и часто. В Боливии с Парагваем вроде притихло.
— Кланы воюют?
— Не то чтобы кланы. Одаренных тут кот наплакал, так что такого, как у нас на Руси-матушке, считай и нет. Но богатеи те враждуют, как без этого. Ну и народишко, опять же, горячий. Чуть что не по-ихнему, так сразу за револьвер…
— Надо бы нашим доложить, — предложил Шишкин.
— Сейчас, — согласился с ним Богомаз и потянул из внутреннего кармана пиджака артефакт связи.
