— Вы будете производить передвижные полевые кухни, походные котелки и фляжки, вилки, ложки, ножи и солдатские каски.
— Все это как будто интересно, но несколько однообразно, Михаил Сергеевич, не находите? — Волков не выглядел осчастливленным моими планами. Среднего роста, начинающий полнеть, с небольшими залысинами, в костюме с галстуком и начищенных штиблетах, вид он имел немного неуклюжий и мечтательный. — Не подумайте, что я неблагодарен и не ценю вашего предложения. Просто мне бы хотелось чего-то большего, чем полевые кухни. Хотя и они, безусловно, нужны армии. Но позвольте спросить — какие кухни? Ничего подобного в мире как будто нет, ни у англичан, ни у немцев, — он подбоченился и посмотрел на меня свысока — мол, я прекрасно знаю все последние Европейские изобретения.
— У них нет, а у нас будет. Смотрите, Сильвестр Тимофеевич, — с этими словами я положил на стол предусмотрительно захваченный тубус и развернул перед ним чертеж. И по тому, как округлились глаза инженера, стало ясно, что задумку он ухватил на лету.
— Так ведь это практически готовое изделие! — быстро осмотрев чертеж, сообщил Волков.
— Верно. Вам лишь надо довести его до ума и создать четыре таких модели. Деньги вы получите. Работать необходимо в полковой кузнице Александрийского полка.
— Ничего себе, — он присвистнул, а затем задумался. — Если получится начать такое дело, то оно принесет солидные барыши. Шутка ли, первая в мире полевая кухня! Армия засыплет нас заказами!
— Вот и я так думаю.
— А не боитесь, что я вас обману? Глаз у меня набитый, память хорошая, чертеж я запомнил. Что мне мешает сделать все в одиночку и присвоить все лавры себе?
Волков вел себя немного развязно. Он выпил несколько рюмок водки, и алкоголь развязал ему язык.
— Ничего не мешает, — я с самым безразличным видом пожал плечами, откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и щелчком сбил с колена несуществующую пылинку. — Только и у меня рука набита, стреляю я хорошо, с саблей обращаюсь превосходно, и что такое смерть, знаю не понаслышке.
— Да я, собственно, так, пошутил, — Волков неожиданно поперхнулся, побледнел и принялся нервно мять край скатерти. Он скользнул взглядом по моему лицу, черной венгерке с вышивкой и сабли на поясе. Приближалась зима, гусары Смерти сменили летнюю форму на зимнюю, так что сейчас я выглядел впечатляюще. Но с чего инженер занервничал? Вот чудак, неужели он серьезно воспринял мои слова? Никто не будет его трогать. Я же пошутил!
Но глядя на лицо будущего прославленного (как я надеялся) инженера, понял, что да, воспринял крайне серьезно. Репутация гусар Смерти и мой тон подействовали на него специфически. Он и протрезветь успел.
— Вина! — крикнул я официанту. — Что вы так переволновались, Сильвестр Тимофеевич? Пошутил я, пошутил. Ну же, выпейте. Вот и славно. Прошу прощение за мой казарменный юмор. Перегнул палку, признаюсь.
— Однако! — малость отдышавшись, заметил Волков. Он оттянул галстук и расстегнул верхнюю пуговицу сорочки. Краски медленно возвращались на его лицо.
— Давайте с вами еще выпьем. За дружбу и доверие! — мой тост окончательно привел его в себя. Волков ожил. Правда в его поведении и жестах появилось что-то новое. Уважение, что ли? — Полевая кухня лишь начало, Сильвестр Тимофеевич. Когда мастерская превратится в завод, а тот, в свою очередь, прочно встанет на ноги, вы сможете подумать и о строительстве новых пароходов. Тем более, вы же упоминали, что мечтаете их проектировать. А Волга-матушка самое подходящее для подобного начинания место.
Лицо Волкова вновь преобразилось, заиграв новыми красками. Удивление, радость, воодушевление, вот что я на нем прочел.
— Спасибо, спасибо, дорогой Михаил Сергеевич! — он наклонился ко мне и двумя руками принялся трясти мою ладонь. — Вы прямо мечту мою осуществили-с! — тут он смутился своего порыва и несколько смешался.
— Да я пока еще ничего вам не дал, не за что благодарить. Это лишь перспективы, да и то, туманные. И кухню мою могут не одобрить.
— Понимаю. Но все же мне по сердцу ваше предложение.
— Но начинать все же следует с кухни. Так что, возьметесь?
— Возьмусь, — последовал вполне искренний ответ.
Волкову потребовалось больше месяца, чтобы изготовить четыре образца. Он не торопился и к работе подходил неспешно, основательно. Мне это понравилось.
И наконец, уже в новом, 1872 году я смог взглянуть на итоговый результат.
