Но вот вопрос — есть ли на сегодняшний день в России мастера рукопашного боя? Кроме кулачных боев на ум пока ничего не пришло. Борцы и всякие тяжелоатлеты у нас имеются. Они, как правило, разъезжают по различным варьете, ярмаркам, и на потеху публики ломают медведей, рвут цепи и гнут подковы. Интересно, Иван Поддубный уже родился? Хотя, он же вроде как больше силач, чем борец. Или нет? А вообще, мир не стоит на месте. У англичан развивается бокс, а во Франции так называемая «французская борьба». Японцы знамениты самураями, кобудо и джиу-джитсу, в Китае есть Шаолиньский монастырь и свои глубоко разработанные системы. Значит, и нам надо чем-то подобным озаботиться.
Пару месяцев назад, получив эскадрон, а вместе с ним и немалую власть, я поставил себе цель превратить вверенное мне подразделение в образцовое. Сейчас во многих полках таковым считались те, кто мог превосходно маршировать, показывать себя на учениях и вообще, иметь выправку и бравый вид. Подобная мишура очень нравилось генералам и высоким лицам.
Но я хотел иного — превратить эскадрон в таких головорезов, кому и сам черт не брат и с кем по силам выполнить практически любую, учитывая нашу численность, тактическую задачу. Сейчас «головорезами» могли с полным на то основанием считать себя человек десять-двенадцать. Мне же надо, чтобы все 128 сабель были готовы по моему приказу штурмовать врата Ада.
Рукопашный бой — прекрасное начинание, несмотря на то, что кавалерия редко сражается пешей. Пусть пока мои гусары рубят на всем скаку лозу и отрабатывают до автоматизма различные удары и движения саблей, но я обязательно что-нибудь придумаю и с рукопашным боем.
Поручик Георгий Рут был превосходным наездником, и он взял на себя обязанности по обучению эскадрона джигитовки.
Правда, все немного откладывалось, так как теперь приходилось отвлекаться и отправляться в Термез. Меня ждало не менее, скорее даже более важное дело. Командиром эскадрона я оставлял штабс-ротмистра Егорова, а с собой решил взять поручика Рута. Он заведовал разведывательной командой и занимался тем же, чем и мы с Андреем ранее в первом эскадроне. А мне помощники, причем именно разведчики, нужны.
За два дня до нашего отъезда в Ташкент наконец-то прибыл Ариан Ахад Хан. Я уже и не надеялся его увидеть.
Нас с ним не должны лишний раз видеть вместе, особенно в Ташкенте, так что встреча прошла в небольшом домике, который Шауфус и несколько его агентов использовали как раз для такой цели. По документам он проходил как «дом для секретных встреч» и был удобен тем, что стоял в саду, и к нему имелась возможность подойти с нескольких сторон.
— Ариан! Как же хорошо, что ты добрался! Еще немного и мы бы не встретились, — я с удовольствием пожал его руку. Выглядел пуштун таким же спокойным, как и при прежней встрече. — Как себя чувствуешь? Как здоровье?
Мы присели за стол в глубине комнаты. Темнело, и я зажег несколько свечей, задернув окна и усадив гостя так, чтобы с улицы его не могли увидеть. Различным мерам конспирации меня заранее обучил Шауфус.
— Слава Аллаху, все хорошо.
— А что так долго?
— Торговля пошла добрая, грех прибыль упускать, — немного легкомысленно сообщил он. Для агента он действовал не профессионально, явно отдавая первенство торговле, а не службе на русскую разведку. Но осуждать его я не стал, он в своем праве, сотрудничество у нас добровольное.
Как оказалось, правильно я его не критиковал. Хан пробыл в Хиве долго, и многое успел заметить. Он обстоятельно перечислил силы гарнизона Хивы, высоту стен, надежность ворот и упомянул отряды нескольких беков, наиболее приближенных к Мухаммад Рахим хану.
Достав личные пометки, выполненные каким-то таинственным алфавитом, он перечислил мне полученные сведения, а я перенес их на бумагу.
— Все? — спросил я.
— Нет, Михаил, не все. Я выяснил, что в Хиве находится Ата Джан, младший брат Мухаммад хана. Его содержат в зиндане*.
— Мы о нем знаем, — естественно, что столь долго пробыв в Азии, гусары уже разобрались в местных политических раскладах. К тому же и Шауфус открыл несколько секретов. — Этот Ата Джан приходится хану братом по отцу, матери у них разные. Он молод, но по слухам, любим простым людом. Хан его ненавидит, но убить не решается, опасаясь народного гнева.
— Так и есть.
— Ата Джан нам интересен, мы могли бы многое ему предложить и не отказались бы с ним познакомиться. Вот только все это пока выглядит маловероятным.
— Да-да, в хивинскую тюрьму так просто не попадешь, — пуштун покачал головой.
— Теперь всё, Ариан?
— Всё, — последовал ответ.
Чтобы Хан не волновался, я при нем сжег его записки и долго благодарил, расспрашивая, чем могу помочь. Ариан упомянул, что семейные дела требуют его возвращения домой, но я попросил его задержаться в городе еще на день или два. Мне требовалось переговорить с Шауфусом и получить новые инструкции.
С Ханом мы расстались, я потушил свечи, и он первым бесшумно выскользнул в Ташкентскую ночь. Через минут пять дом покинул и я.
