Под стать кабинету был и его хозяин - средних лет мужчина тонких черт лица, толстым носом, тем не менее, выдающих неблагородное происхождение. Строгий френч на манер полувоенной моды Оссы, остроносые сапоги, отсутствие снова входящей в последние месяцы манишки словно бы намекали на 'опасность' человека. Настоятель немало повидал таких на своем веку - старающихся подчеркнуть собственную непричастность к моде и общественному мнению, при этом подсознательно копирующих иностранную моду же. Амбициозных, самолюбивых пустышек. Горий не выказал неприязни, но внутри аж передернулся - и это его 'вызывало'.
- Горий Грызнов, надо полагать, - тем временем начал дознаватель, непринужденно присев на край стола и напрочь игнорируя кресла.
- Настоятель Горий Грызнов, - он также не стал церемониться и присел в одно из кресел не дожидаясь приглашения. Разговор с самого начала приобрел некий напряженно-неприязненный оттенок. Собеседники даже не попытались высказать взаимоуважения.
- А вот это уже не совсем от вас зависит, - неприятно улыбнулся дознаватель. - Я полагаю для вас не будет сюрпризом причина нашей сегодняшней встречи? Нет? Тогда позвольте сразу к делу. Если желаете - можете закурить.
Последние слова скорее позволяли сохранить лицо, нежели действительно являлись разрешением - Настоятель уже достал портсигар и держал зажигалку в руках.
- Как мы оба знаем, на вверенной вам крепости произошел крайне неприятный, хм, инцидент, самим фактом своего происшествия, если позволите, поставивший под удар все проведение операции в целом. Произойди подобное в боевых условиях...
- Позволю себе не согласиться, господин дознаватель, - спокойно перебил Горий. - Ни о каком 'подставлении под удар' речи даже не идет. Весь, я хочу подчеркнуть отдельно - весь - подобранный мною штат способен частично или полностью дублировать функции друг друга. Когда же речь идет о аэроархитекторах - именно ввиду сложности их замены я настоял на штате из трех, вместо положенных по уставу двух.
- Что, безусловно, не отменяет прискорбного факта происшествия, - с деланным сочувствием согласился Диккенз и отошел к окну. Помолчал и снова продолжил. - Вам, наверняка, должно быть известно, что аэроахитектор Чалый приходился единственным племянником господину Чалому - одному из наших лучших корускулатов...
- И моему хорошему другу.
- Также, возможно, - не обратил дознаватель внимания на реплику, - вам может быть известно, что в настоящий момент господин Чалый слег с сердечными болями, есть подозрение на предынфарктное состояние...
- Когда, простите?! - поза Настоятеля утратила ленивую расслабленность, он не подался вперед, как сделал бы на его месте человек менее сдержанный, но даже невнимательный наблюдатель мог бы заметить напряжение, сковавшее каждую его мышцу.
- Несколько часов назад, вы, должно быть, были в пути, - голос дознавателя едва заметно смягчился, на этот раз его сочувствие уже не казалось настолько искусственным. - Поспешу вас успокоить, состояние господина Чалого стабильно, в момент приступа рядом находилась гувернантка и она вовремя успела вызвать целителя. И, тем не менее, - голос снова ужесточился, - мы вынуждены рассматривать инцидент с господином Чалым как возможное двойное покушение...
- Покушение?
- Вы уже в третий раз меня перебиваете, - мягко упрекнул Диккенз Настоятеля.
- Вы с самого начала разговора забываете о субординации. Я все еще Настоятель и все еще не под следствием, - Настоятель демонстративно поднял чуть выше окурок, уже успевший почти в половину длинны превратиться в столбик пепла, осмотрелся по сторонам. Дознаватель, едва не скрипя зубами, подал гостю пепельницу, стоявшую в полуметре от последнего. - Так вы говорили что-то о покушении. Для этого есть основания или это очередная идея, которую вы 'вынуждены рассматривать'?
- Увы, - Диккенз старался совладать с собой, но Горий отчетливо слышал в его голосе нотки едва сдерживаемого гнева после перенесенного унижения. - Есть все основания и, несмотря на вашу откровенную враждебность ко мне и моей должности, я готов ими с вами поделиться.
- Извольте, - Настоятель и не думал унижаться извинениями.
Дознаватель подхватил со стола несколько листов бумаги:
- Это для внутреннего пользования, прошу не выносить за двери моего кабинета. Заключение лекарей, независимая экспертиза гильдии алхимиков и, отдельно, - третьих лиц, открывать которых я вам права не имею. Если одним словом - яд.
Настоятель, потушив окурок, принял листы и бегло просмотрел убористый текст. Непонятными ему остались лишь несколько строк составляющих 'вещества', но вердикт был однозначен - 'отравление вследствие интоксикации организма смертельной дозой вещества'. Заключения разнились витиеватостью слога с характерной спецификой освидетельствовавших, но в целом были единодушны. Горий повторно пробежался по тексту, поднял взгляд на Диккенза.
- Здесь не указан способ интоксикации.
