- На корабле? Под огнем? Убивать? - огромный боцман навис над коммуникатором, одним своим видом подавив всякое сопротивление последнего. Миллер действительно неплохо владел шпагой, но дальше тренировочного зала его навыки не простирались. Стушевавшись, он заспешил на полуют.
Горьев, капитану известный как Лапласс, заряжал невесть откуда извлеченные двуствольные пистоли. Его манипуляций капитан и боцман то ли не заметили, то ли проигнорировали. Матросы карабкались по вантам, спуская часть парусов, другие споро подкатывали и укрепляли у бортов орудия, третьи готовились к бою - надевая толстые кожаные куртки или безрукавки, наручи и шлемы, заряжая или просто крепя к поясам всевозможное вооружение 'вольного матроса': палаши, топоры, палицы, чеканы, арбалеты и огнестрельное оружие поплоше того, с которым возился Горьев. Один из моряков был вооружен даже громоздкой ручной кулевриной, в которую сейчас и заколачивал, ударяя киянкой по забойнику, миниатюрое ядро, а у другого Александр заметил осский соляной жезл. Общее впечатление хаоса тем не менее было ошибочно - стоило присмотреться, чтобы понять, что каждый участник беспорядочного внешне действа отлично понимает свое в нем место и выполняет строго означенные задачи в команде с другими такими же винтиками слаженного механизма.
Кириллий уже не ревел и лишь изредка резким свистком одергивал зазевавшегося на реях матроса, не поспевавшего за товарищами. Капитан все так же не отрывался от трубы.
- Парус белый, - прокомментировал он некоторое время спустя, когда суета почти улеглась и сменилась сосредоточенным ожиданием. - Может торговая?.. Лечь в дрейф.
- Марсель, брамсель, - вновь разнесся громогласный рык силианца. - Канонирам готовность, без команды не стрелять! Фальконет по корме, без команды не стрелять!
И уже тише:
- Думаешь за пассажирами?
- Отсигналить - 'назовите себя и свою цель', - каков бы ни был ответ, он никак не повлиял бы на совершенные приготовления. Шашня не был бы капитаном, если бы верил словам, цвету парусов и мирным намерениям. Галера стремительно приближалась, уже можно было рассмотреть ее абрис на фоне слепящих вод невооруженным глазом. Прислушавшись, можно было различить бой задающего гребцам темп барабана.
'Торговец галера седая дева. На каракку взойдут пристав...' - блики гелиографа прервались, но и без продолжения становилось понятно, что кто-то на галере совсем не обрадовался столь прямолинейному ответу.
- Точно за пассажирами. И торопятся.
- Иначе снарядили бы свой корабль, а не прыгали в первый попавшийся быстроходный, - согласился Кириллий. - Или действуют в тайне.
- Отсигналить - 'готов принять на борт'.
Минуты прошли, прежде чем галеру можно было рассмотреть во всей ее красе. Белый - торговый - парус, два ряда весел мерно вздымаются и опадают под скрип снасти и сухожилий гребцов по обеим сторонам хищного вытянутого силуэта, взрезающего малую речную волну глазастым носом. Галеру сложно назвать мирным судном - корабли такого класса идеально приспособлены для войны, десанта, речного абордажа или даже тарана, благо сейчас бак не венчала зажигательная корзина, а под водой не крылось зубастое жало носового ростра. Видно было, что экипаж 'Седой девы' во множестве толпился на палубе, взаимно ожидая от 'селки' любого подвоха, но откровенной подготовки к бою заметно не было. Последнее, если и заставило кого на каракке расслабиться, то только не капитана - в своей жизни он повидал и более хитрые способы взять доверчивого морехода.
'Приставы' на галере бросались в глаза тут же. Не то, чтобы они как-то выделялись внешне или нарядом, но уважительно-боязливая дистанция матросов оставляла вокруг них словно бы небольшую зону отчужденности.
На 'деве' засуетились, подтягивая одну из двух буксируемых шлюпок ближе к корме - обычная практика для лишенных 'виселиц' гребных судов малого и среднего размера. На 'селки' после нескольких команд Кириллия, замерли в ожидании матросы с баграми, готовясь принимать пассажиров.
'Приставов' было пятеро. Один сразу и безошибочно опознавался как главный - манера держаться, взгляд, украшения на эфесе шпаги и ножнах, несколько массивных перстней и серьга комуники в ухе. Остальные четверо были бойцами - крепкими рослыми молодыми людьми без проблеска человечности цепких холодных взорах. Взойдя на борт, предводитель первым делом осмотрелся, точно выискивая кого-то среди угрюмых матросов и лишь не найдя - неспешно направился к ожидающему у лестницы мостика Лаврентию.
- Лаврентий Шашня, я полагаю? - вместо приветствия начал гость. - Тадеас Лаплатт, старший инспектор Летного Комиссариата Халровиана. У меня бумага, обязующая вас передать мне одного из ваших пассажиров - некоего Мирца Миллера, желаете ознакомиться?
'Пристав', а точнее инспектор, изящным, выверенным движением изъял из внутреннего кармана куртки запечатанный пакет и протянул капитану. Тот, хмурясь, кивнул головой в сторону пакета Кириллию, уже который и захрустел печатью, приступая к чтению.
Галера тем временем уже снова брала шлюпку на буксир, постепенно отдаляясь.
