- Тем не менее, заказчик вам, вне всяких сомнений, известен. Виконт желает знать - в какую сумму ему станет смерть заказчика без разглашения его личности?
- Мы не... - начал было 'полосатый', но слепой колдун перебил его, подняв ладонь.
- Фактическая сторона будет соблюдена. Ифы ровианского гетто всегда хранят тайну. Новый заказ... необычен и потому будет стоить дороже. Но он не перечит нашим принципам.
- Я потерял двоих людей на этом опаленном! - зло прощелкал 'кожаный'.
- Ты послал плохих людей, - констатировал евнух. Даже несведущему его касания, сопровождающие комментарий были предельно прозрачны - толчки и щепки. - Ты плохо подобрал людей. Не справился ты.
Вождей словно прорвало, они то ли перестали стесняться 'опаленного', то ли разыгрывали перед ним сложную сцену. 'Кожаный' неспешным, даже в чем-то изящным жестом одним движением выхватил из ножен палаш, одновременно из позы с переплетенными ногами становясь на колени. Евнух же вскочил единым, плавным движением, просто физически невероятным для туши таких размеров, одновременно поворачиваясь к противнику. Оба замерли друг напротив друга - горой возвышающаяся громадина над коленопреклонным 'кожаным' с фальшионом в руках. Рекский почти не дышал, пусть прямо сейчас ифам было не до него, но его жизнь, которой еще минуту назад ничто, казалось, не угрожало, висела на волоске.
Молчаливое противостояние длилось секунд пять, не более. Наконец, 'кожанный' опустил голову и положил палаш к ногам евнуха, рассматривающего его пустым рыбьим взглядом.
- Племени Сарай требуется новый вождь, плесень. Сообщи об этом племени и возвращайся, - евнух, наконец, сел. Униженный противник его встал, нагнулся за оружием, но был изгнан жестом и покинул помещение.
- Ты должен был бы умереть за лицезрение этой позорной сцены, - к неудовольствию и, чего скрывать, страху Рекского сказал слепой. - Теперь мы не можем говорить от лица всех вождей. Но мы готовы взять заказ опаленного. Заказ необычный и потому брать мы будем жетонами. Если опаленный согласен предоставить нам их, десять, мы выполним заказ. К нему есть особые пожелания? Если да, то это будет дороже.
- Нет, виконта полностью устроит сам факт смерти... объекта. Учитывая специфику заказа - в качестве доказательства его удовлетворит слово вождей, - Йохан старался держать марку, обильно потея под накидкой.
- Ты свободен идти, - констатировал полосатый, Рекский встал, размял затекшие ноги. Ифы, казалось, утратили к нему интерес. Коммуникатор отчасти на ощупь пошел прочь.
Снаружи у рыдвана его ожидали бойцы Грызнова, двое, вопреки ожидаемым троим. Йохан уловил едва заметный кивок старшего в сторону транспорта и, делая вид, что все в порядке, забрался внутрь. Там его уже ожидал один из бойцов, приставивший шпагу к горлу 'кожаного'.
- Снежок очень хотел что-то сообщить вам наедине, - прокомментировал с ухмылкой боец.
Йохан, и без того переполненный за сегодня впечатлениями, только сел рядом с солдатом и стукнул по потолку рыдвана, давая сигнал к отправлению. Клинок чуть опустился от горла не то пленного, не то внезапного союзника, дабы не пропороть того ненароком на ухабах.
- Ты можешь обращаться ко мне 'назвавшийся плесенью', - с чудовищным акцентом прощелкал белокожий. - Я сдам тебе заказчика.
Глава восьмая. Его Величество Мартинас Корвинус, первый этого имени, король Халровиана, граф Моркбургский
Присутствовать на советах Палаты Графов - почетная обязанность монарха Халровиана. Все делают вид, что его присутствие на что-то влияет и кому-то важно, Его Величество делает вид, что верит в это и искренне доволен своим положением. Ход политической истории оставил за монархом две ритуальные реплики, первую в начале:
- Двадцать второй совет одиннадцатого созыва Палаты Графов высочайшим соизволением Троих и Престола объявляется открытым, - и вторую в завершении совета. Король сел. Его кресло располагалось в верхнем ряду ступенчатого амфитеатра, отделенное свободной зоной от остальных кресел - место столь же заметное, сколь бессмысленное - ораторы партий сидели в самом центре и от них монарха отделяли несколько рядов кресел вечно гомонящих, бормочущих, шумящих подобно прибою графов. Слух немолодого уже монарха далеко не всегда позволял ему уловить даже общую канву обсуждаемого вопроса, что уж говорить о подробностях, полутонах, интонациях... 'Наш болванчик', ласково называли его за глаза влиятельные графы. Что и говорить, даже второй титул Его Величества - граф Морбургский - позволял ему больше влиять на жизнь государства, нежели первый - 'основной'.
