— Правда, что за редакцией «Прожектора» стоит Регина? Я не один раз такое слышала.
— Скорее всего, да: похоже, что это больше её игрушка, чем самого Черняева. Хотя во всём своём хозяйстве, включая газету, последнее слово всё равно имеет он.
— Значит, вот с кем предстоит воевать! Почему вы не хотите участвовать в избирательной кампании? — спросила она, резко меняя тему. — Я имею в виду штаб.
Лиза с ожиданием смотрела в лицо Бардину. Он выдержал её взгляд и улыбнулся.
— Я буду участвовать, но у меня немного другие задачи. Так сказать, не штабные.
— Жаль: я бы предпочла работать с вами!
— Приятно слышать. — Он продолжал улыбаться. — Но не нужно комплиментов.
— Это правда, — возразила Лиза и добавила с шутливым упрёком. — Я надеялась на вас, а вы меня бросаете!
— Я не бросаю тебя. — Бардин покачал головой. — Я же всё равно буду в курсе всех дел. И ты в любой момент можешь рассчитывать на мой совет.
— Хорошо, хоть так. Но я рассчитывала на другое.
— Ты справишься и без меня. Чтобы чему–то научиться, самостоятельность — лучший способ.
— Да уж. Тем более, вы не оставляете мне выбора! — Она усмехнулась и поднялась, взяв в руки блокнот: главный вопрос выяснен, задерживаться больше не за чем.
— Просто я в тебе уверен, — ответил Бардин, и Лиза так и не поняла — шутит он так же, как она, или говорит серьёзно.
На вечер пятницы в планах Лизы значилось отдохнуть и развлечься. Возвращаясь с работы, она не рассчитывала застать дома мать, но та по какой–то причине вернулась непривычно рано. То, что наводить красоту теперь приходится в её присутствии, привело Лизу в лёгкое раздражение: куда удобнее делать это без посторонних. Небрежно бросив в кресло простую белую сумку, с которой она ходила на работу, Лиза достала из шкафа другую, нарядно декорированную цветами — подарок Кати. В прихожей перед зеркалом на трюмо она распустила по плечам тёмные волосы и брызнула на себя парфюмом.
— Ты куда–то собралась? — Мать остановилась на пороге комнаты.
— В «Северное Сияние», — ответила Лиза её отражению в зеркале.
— По какому–то поводу?
— Нет, просто так. Хочу развеяться.
— С кем идёшь?
— Ни с кем. В смысле, меня будут ждать уже там.
— И когда вернёшься?
— Не знаю. — Она чуть дёрнула плечом. — Наверное, поздно. Там главное веселье начинается ближе к ночи.
— Ладно, но не слишком задерживайся, — сказала мать, исчезая в спальне. Просьба прозвучала как формальность — по крайней мере, в восприятии Лизы.
— Ну, я постараюсь. — Её собственный ответ получился в той же степени формальным.
Она грустно вздохнула: всё как всегда… Ей не хватало матери, не хватало её тепла и участия, но едва только — в редкие моменты — та проявляла это участие, как Лиза тут же приходила в смятение и раздражение. Почему мать задаёт вопросы, почему вдруг пытается вмешиваться в её дела, если обычно занята своими? С чего это внезапное внимание? Просто чтобы продемонстрировать неравнодушие? Вовсе и не нужно! — делала вывод Лиза и замыкалась. Наталкиваясь на неприятие, мать отступала и закрывалась тоже.
Родители Лизы развелись, когда ей едва исполнилось семь лет: по их собственным словам, они просто оказались слишком разными людьми. Стремились к разным целям, расходились во взглядах и мироощущении и в какой–то момент, устав от противоречий, сочли за лучшее расстаться. Случай не столь уж редкий, но, в отличие от многих, их расставание получилось на удивление мирным. Они не делили имущество, не конфликтовали из–за дочери — отец навещал её при любой возможности, — не поливали один другого грязью и не стали врагами. Однако после развода каждый пошёл своей дорогой. Сергей Сорин довольно скоро снова женился, Алиса же замуж больше не вышла, не стремилась к этому и вообще не завела никаких новых отношений. Насколько могла судить Лиза, мать раз и навсегда закрыла для себя данную сторону жизни, с головой уйдя в другие её проявления и закрывая тем самым зиявшую после развода пустоту. Искусствовед по специальности, она всегда хотела реализоваться в этой области и осуществила желаемое, посвятив себя частной художественной галерее. Владелица, подруга Алисы ещё по институту искусств, бывала в Зареченске лишь наездами и передала ей всё оперативное руководство. Выставлялись в основном работы современных художников, но регулярно организовывались и экспозиции того, что считалось классикой, — в этом смысле хозяйка галереи вкладывала в своё детище и деньги, и душу.
