— Понятно. Пообедаем в кафе?
— Да, как обычно. Возьмем по пицце. И подышим свежим воздухом.
Болтая, девушки вышли из здания. Возле крыльца стояла машина — безупречно стильный чёрный BMW, припаркованный почти под самые ступени. Эту машину знали все в офисе, ведь принадлежала она Эдуарду Левандовскому, сыну генерального директора. Алёна покосилась на автомобиль, сияющий полировкой, а Лиза по–свойски заметила:
— О, Эдик приехал к отцу.
— Надо же, как мило! — шутливо поддела Лизу Алёна. — Значит, для всех сын директора — Эдуард Николаевич, а для тебя — всего лишь Эдик?
— Да ладно! Как будто ты не знаешь, что мы с ним давние знакомые!
— Я знаю, что вы давние знакомые с его двоюродной сестрой.
— Ну да, но её брата тоже я знаю: раньше мы частенько сталкивались. Да и сейчас, когда она приезжает к родителям, я почти всегда застаю его у неё.
— Только застаёшь? Или, может, ты что–то не договариваешь, дорогая? — продолжила подначки Алёна.
Однако Лиза передёрнула плечами:
— Недоговаривать мне нечего. К тому же у него есть девушка.
— Ну, одна девушка другой не помеха.
— Для меня — помеха. И я даже не знаю, бывал ли он обделён вниманием? Помню ещё по школе! Я-то была маленькой, не интересовались любовью. Но старшие девочки по нему с ума сходили! Если он с кем–то гулял, все остальные умирали от зависти, а та самая избранница задирала нос выше некуда. — Она засмеялась. — На школьные дискотеки они, по–моему, вообще приходили только ради него. Могу догадываться, что творится сейчас.
— Сейчас тоже самое, только котировки выросли.
— Да. Но выбрал он себе Ирку Березину.
— Березину? Это ту, что ли, которая раньше вечно зависала в «Северном Сиянии»?
«Северным Сиянием» — именно так, каждое слово с большой буквы, — назывался самый известный и самый шикарный в городе ночной клуб.
— Да, ту самую. Видимо, у неё тоже высокие котировки, — иронично хмыкнула Лиза.
— У неё–то? Ну да, куда выше? С кем она там уже переспала?
— Только с самыми денежными. Так что она престижная девушка.
— Да уж! Нет, это несправедливо! — Алёну так задела новость, что она от души возмутилась: — Почему всегда везёт таким, как Березина?! Что в ней может нравиться, чтобы на неё велись? Как так получается?..
— Что, думаешь, если б не она, у тебя бы тоже был шанс? — теперь уже поддела подругу Лиза.
— Нет, но всё равно. Просто обидно! — с жаром воскликнула та, но добавила со смехом. — За всех приличных девушек!
— Значит, у приличных девушек такая судьба: довольствоваться тем, что им оставят неприличные. Хотя, может, это не так уж и плохо. — Они вышли за ворота, и Лиза спросила: — Как — посидим немного на бульваре или пойдём сразу обедать?
— Пойдём обедать, а если останется время — посидим.
Лиза не исказила истину, когда сказала, что знает Эдуарда Левандовского практически с детства, тем не менее, знакомы они были лишь поверхностно, и связующим звеном между ними всегда являлась Катя — даже разговаривали наедине они от силы пару раз. Эдуард был старше Лизы на два с половиной года — разница вроде бы небольшая, но весьма существенная в детском и подростковом возрасте, то есть как раз в тот период, когда они пересекались наиболее часто. К своей двоюродной сестре Эдуард с детства относился с истинно братской теплотой, нередко навещал её в школе, выказывая своё покровительство, но никогда особо не интересовался теми её «девчачьими» забавами, в которых участвовала Лиза. У них были разные компании, разные увлечения, и по мере взросления это расхождение проявлялось всё более явственно. Когда ему исполнилось семнадцать, Лизе ещё было четырнадцать и несмотря на первые порывы пробуждающейся юности во многих своих проявлениях она по–прежнему оставалась ребёнком — объединять их всерьёз в тот момент ничего не могло. После школы он поступил в университет, потом вообще перебрался в Европу… Пару лет назад Эдуард вернулся в Зареченск, где с головой ушёл в новую жизнь, недоступную Лизе, так что их связь, и без того едва уловимая, прервалась почти полностью. Правда, они виделись в редкие приезды Кати домой, но, как и раньше, просто обмениваясь приветствиями и какими–нибудь незначительными фразами. Да иногда, тоже не так уж часто, сталкивались в коридорах «Строй–Модерна» после того, как Лиза устроилась сюда работать.
Эдуард, единственный сын Николая Левандовского и его жены Лилии, рос избалованным вниманием и собственным привилегированным положением, ощущать которое начал довольно рано. Родители обеспечили его широкими возможностями, недоступными для многих, стараясь воспитать глубокой многогранной личностью, но и природа наградила его талантами с редкой щедростью. Он обладал живым и быстрым умом, позволяющим на лету схватывать всё новое, отличался яркими аналитическими способностями и прекрасным художественным вкусом. Ему легко давались иностранные языки. Он увлекался спортом, и у него неплохо получалось, но ещё больше он увлёкся фортепиано (хотя и с подачи матери), и это получалось у него на удивление хорошо.
