Пауль передал Дрехслеру первый миллион, быстро исчезнувший в сейфе генерального комиссара. Выпили по рюмашке французского коньяка за успех проекта и победу немецкого оружия. Настроенный оптимистично Дрехслер предложил Паулю экскурсию по кабакам и борделям. Но Пауль его остановил:
– Ещё один вопрос, герр генеральный комиссар.
– Что ещё? – насторожился тот.
– Вы не хотите удвоить сумму?
– Пауль, не добивай меня. Я и так весь на нервах.
– И всё же?
– Ну что там у тебя ещё?
– Ещё пять миллионов в течение пары-тройки дней.
Дрехслер тяпнул ещё стопарик коньяка и махнул рукой:
– Излагай.
– Вы, наверное, знаете, что в рейх начались серьёзные поставки нефти из Турции? И скоро у нас не будет дефицита топлива.
– И это очень хорошо, дорогой Пауль.
– Я тоже так считаю. Но вот какая проблема. На складах одной фирмы скопилось около ста тысяч тонн синтетического топлива. И если его сейчас не отгрузить, то через месяц оно будет никому не нужно. И фирма понесёт огромные убытки.
– При чём здесь я? Насколько я знаю, склады в округе заполнены, все заявки округа по топливу выполнены.
– А если эти склады разбомбят русские или диверсия партизан?
– Если… Но ведь ещё не разбомбили. Или ты предлагаешь…
– Фирма готова поставить сто тысяч тонн топлива в рейхскомиссариат в течение трёх-пяти дней после получения заявки железнодорожным и морским транспортом.
– Но заявки не будет. Как мы обоснуем Рейхсбанку закупку сверхнормативного топлива?
– У вас появится потребность в нём.
– Но как?
Обсуждение этого «как» затянулось до полуночи. В конце концов генеральный комиссар уложил в сейф еще две бандероли по миллиону каждая и был обнадёжен ещё тремя миллионами сразу после того, как у него появится законный повод требовать дополнительных поставок топлива. Переговоры закончились вызовом адъютанта, которому была поставлена задача с завтрашнего утра обеспечить всё, что прикажет герр гауптманн.
Стройный симпатичный мужчина лет сорока пяти и миловидная женщина лет тридцати вышли на улицу из ворот тюрьмы НМ Prison Brixton. Огляделись и направились к «Роллс-Ройсу», из которого им навстречу вышел элегантный, подтянутый шестидесятилетний джентльмен.
– Папа, папа, – вскрикнула женщина и бросилась к встречающему.
– Диана, дорогая, – пробормотал мужчина, обнимая дочь.
– Спасибо, сэр Девид, если бы не вы… Вы не представляете, что нам пришлось пережить, – произнёс подошедший спутник Дианы.
– Не только я, сэр Освальд. Не только я. Времена изменились.
– Мы чего-то не знаем?
– Некоторые люди пересмотрели свои взгляды, а некоторые скоро будут вынуждены уйти. Так что, дорогой Освальд, у тебя есть пара недель на восстановление, я снял для вас, дорогие мои, особняк в Бате[99], надо подлечить твои больные ноги. Через две недели они тебе нужны будут здоровыми. Думаю, тебе придётся весьма много побегать[100].
Ещё затемно прилетел на полевой аэродром штаба Северо-Западного фронта. Впереди напряжённая штабная работа. На аэродроме меня встретил Цанава. Вместе с ним на «эмке» доехали до штаба. Там он меня провёл в кабинет командующего. Из-за стола нам навстречу встаёт генерал-майор Васильев[101]. Мой хороший знакомый, без содействия которого не было бы ростовско-крымского рейда. Вид у генерала откровенно замученный.
– Прошу любить и жаловать, Леонид Ильич, новый начальник оперативного управления фронта, ВРИО командующего фронтом – генерал-майор Васильев, – произносит Цанава.
Гад такой, пока ехали, ни словом не обмолвился, кто теперь фронтом командует.
Принимаю строевую стойку.
– Командир 9-й Отдельной Гвардейской танковой бригады Резерва ВГК генерал-майор Брежнев прибыл для согласования действий.
– И я рад тебя видеть, Леонид Ильич.
Ещё пара минут на приветственные хохмы. Затем Александр Филиппович кратко ввёл меня в курс событий в зоне ответственности Северо-Западного, Волховского и Ленинградского фронтов, так как эти события непосредственно влияли и на предстоящую операцию.
