А султан Марокко Мухаммед V?[201] С юридической точки зрения Марокко находилось под протекторатом Франции. Правительство маршала Петена – легитимное правительство Франции. Никто в мире в то время не подвергал сомнению это. Это уже после войны началось выпячивание Де Голля. А Францию, правительство Франции того периода начали стыдливо называть режимом Виши. Мол, не настоящее правительство, не настоящая Франция. Но в 1943-м, повторяю, Петен и его правительство – легитимная, признанная всеми странами власть Франции. Кто-то разрывал дипломатические отношения, кто-то находился в состоянии войны, кто-то дружил и торговал. Но признавали все. Султан без особого восторга относился к Гитлеру, в меру сил и возможностей пытался динамить распоряжения Петена по поводу репрессий к евреям. Но «старшие товарищи» из Франции – тема давно известная, с ними жить и уживаться давно научились. Конечно, хочется быть независимым, но кто ж разрешит. Англия и США пообещали независимость после войны. Ага. Поверили один раз. Не стали сопротивляться, когда десант высаживался в ноябре прошлого года. И что в итоге? Немцы опять явили миру чудо. И то, что где-то в России у них проблемы, никак не отражается на успехах рейха в Средиземноморье. Вся Северная Африка и Ближний Восток за месяц завоёваны тевтонами. Кроме Марокко. Где жалкие остатки англо-американского десанта ходят-побираются у местных, видите ли, им жрать нечего. Ага, и эти люди давали гарантии независимости султанату. Кто ж вам теперь поверит. На фиг-на фиг. Вернемся-ка мы обратно под французскую «крышу».
Со стороны моря послышался звук авиационных двигателей. Айк взглянул на часы. Как раз время очередных самолётов с Альбиона. Командующий поднялся с кресла и подошёл к перилам террасы. Со стороны океана на посадку заходили три самолёта. Чего это сегодня три? Две английских «Дакоты»[202]. И ещё какой-то огромный, раза в два больше, чем С-47, похожий на головастика, шестимоторный самолёт[203]. Вроде бы у немцев, говорили, что-то такое есть. Но самолёт был в британской раскраске и с сине-бело-красными английскими розетками на фюзеляже. То ли что-то новое построили на острове, то ли трофеем решили похвастаться. Айк сплюнул за перила и чуть не попал в солдата, нежившегося в теньке на шезлонге во дворе у бассейна.
Взвод морпехов охраны командующего разместился в небольшой вилле напротив через улицу. А непосредственно на вилле командующего постоянно находились только десять солдат. Трое у въездных ворот в наскоро сооружённой будке, двое на заднем дворе. А ещё пятеро – вроде как резерв. В виллу их не пускал адъютант командующего. Вот и слонялись бойцы по обширному двору. Но гораздо чаще просто валялись на шезлонгах у бассейна, потягивая ставшую уже дефицитной в частях колу или неизвестно как добываемое местное пиво.
Желания призывать морпехов к дисциплине у Айка давно уже не было, и он, опять плюхнувшись в удобное плетёное из ротанга кресло, взялся за стакан с тёплым виски. Минут через двадцать на террасу вышел встревоженный адъютант.
– Господин генерал, только что звонил дежурный по штабу. Немцы начали артобстрел наших позиций севернее Рабата. Судя по всему, скоро начнут наступление.
Пятьдесят тысяч солдат и две сотни танков и полторы сотни различных орудий – вот и всё, что осталось от сухопутной части десанта союзников. Всё это было растянуто в две линии на восьмидесятикилометровом участке севернее столицы султаната от берега океана до Атласских гор. Два с половиной танка на километр фронта.
– Хорошо, Джозеф. То есть плохо, конечно. Ну ты понял. Передай в штаб, что я скоро приеду. И где моя форма?
Накануне Айк слегка перебрал. Возвращаясь вечером из штаба, заехал в бордель. Гульнул весьма неплохо, но увлёкшись, изгваздал брюки и китель остатками недопереваренной пищи.
– Всё уже постирано и висит у вас в спальне, господин генерал.
