Она с трудом открывает отяжелевшие веки. Перед ней Злыбин, Петька и три собаки, сумевшие напасть на ее след и разыскать ее.
Тася тихо вскрикнула и сложила с мольбой руки.
– Не бейте меня, не бейте! – простонала она.
– Ну, об этом мы поговорим дома! – грубо оборвал ее хозяин. – А теперь, без разговоров, марш вперед! Живо!
Девочка попробовала подняться, но тотчас снова опустилась в сугроб.
– Я не в силах идти!
– Ну, коли идти не можешь – отнесем тебя. А только не думай у меня прикидываться больной! Я отлично понимаю все твои хитрости. Ты мне Коко извела, убытку принесла сколько, разыскивать себя заставила да еще хочешь пустяками отделаться! Ну, нет, голубушка моя, я тебя научу, как моих зверей травить да тревогу поднимать! Петька, бери принцессу-недотрогу на руки и тащи домой. Погуляла голубушка вволю!
И он со злым смехом передал бесчувственную Тасю Петьке.
Голова девочки по-прежнему ныла. Все тело ломило, и она едва сознавала действительность. И только когда Тася согрелась, она поняла, где находится.
Петька внес ее в помещение, находившееся при цирке, где они поселились на время их приезда в большой город, и тяжело, как вязанку дров, бросил на пол. В тот же миг перед ней мелькнуло искаженное гневом лицо хозяина. Плетка со свистом взвилась над нею… Тася в ужасе закрыла лицо руками.
– Остановитесь! Что вы делаете! Девочка еле дышит! Она больна! – послышался голос Андрюши. Он бросился на помощь Тасе и вырвал плетку из рук рассвирепевшего дяди.
Андрюша взглянул на дядю и сказал ему недетски серьезным голосом:
– Если вы тронете хоть пальцем этого ребенка, я пойду жаловаться в полицию. Лучше оставьте нас в покое. Не забудьте, что завтра она должна выходить перед публикой. Ей нужен продолжительный отдых. Ведь вам же будет худо, если маленький Тото не понравится зрителям.
– Ты прав! – сказал Злыбин, – я ее не трону сегодня, но завтра после представления, клянусь, дрянная девчонка узнает, что значит приносить убыток своему хозяину и убегать от него.
Несмотря на то, что с вечера Андрюша уложил Тасю и завернул ее во все, что было теплого под рукой, напоил горячим чаем, утром она проснулась со страшной ломотой во всем теле и с каким-то тяжелым туманом в голове.
– Как я буду выходить перед публикой сегодня?
– Бог даст, отлежишься, – успокаивал Тасю Андрюша, – до вечера еще много времени. Я попрошу дядю, чтобы он оставил тебя в покое. Роза уберет балаган и приготовит обед.
И он отправился отыскивать дядю.
Злыбин закричал на племянника, что он суется не в свое дело, что Тася лентяйка и притворщица и что он сумеет поднять ее своей плеткой, но Андрюша благоразумно напомнил ему, что если Тото не выздоровеет к вечеру, представление придется отменить, а это принесет убыток.
Дядя сердито махнул рукою, и Тася могла оставаться вплоть до представления на своей жесткой кровати. Никто не трогал ее. Около девочки сидел Андрюша и рассказывал ей о своей матери, о том счастливом времени, когда она жила вместе с ним. Тася оживилась, повеселела и сама начала поверять своему другу свое счастливое детство, когда росла под крылышком своей мамы, и призналась ему, как ей хочется снова вернуться к ней. Не скрыла она от Андрюши и того, что пришлось пережить всем домашним из-за ее тяжелого нрава и как раскаивается она теперь в том и как мечтает снова попасть в прежнюю счастливую обстановку.
– А ты молись Богу хорошенько. Он, Милосердный, услышит тебя. Он всегда детские молитвы слышит! – серьезно и уверенно говорил Андрюша. – Когда очень худо бывает, я молиться начну, и мне легче!
– Я буду молиться, – сказала Тася.
Незаметно прошло время, и наступил вечер.
– Теперь тебе одеваться пора, я пойду, – сказал Андрюша. – Слава Богу, тебе лучше как будто.
– Уже пора! – протянула Тася печально. Она совсем позабыла и про вечернее представление, и про грозного Злыбина, даже про свою болезнь забыла Тася – так ей хорошо и отрадно было поговорить с Андрюшей о доме.
Но делать было нечего.
Вошла Роза и сердито швырнула ей красивый, расшитый блестками, атласный костюм и длинные розовые чулки и фуфайку телесного цвета, которые называются трико и в которых акробаты проделывают свои головоломные трюки.
– Одевайся, живо! Не мямли! Публика собралась! – крикнула Роза и вышла, сердито хлопнув дверью.
Тася с трудом поднялась с постели и начала одеваться. Боль во всем теле, утихшая было на время, пока она лежала, возобновилась с удвоенною силой. С большим трудом надела Тася короткие, обтяжные панталончики и туфли, приладила шапочку на своих стриженых кудрях и вышла в темный проход, ведущий на сцену.
Тут она остановилась и, придерживаясь руками за занавес, отделяющий сцену от жилого помещения балагана, заглянула в щель. В цирке набралось уже довольно много публики. Слышался сдержанный гул голосов, детский смех.
