— А вы не могли бы меня проводить к тому дому? — не ответила на вопрос Груша.
— Он далеко отсюда, — сказал я. — Очень далеко.
— Я так и думала. Далеко. За морями, за лесами. Дорогу вы, конечно, забыли?
— Забыли.
— Оружие отдай, пожалуйста, — попросил Барков.
— Это? — Груша тряхнула бедром, бластер подпрыгнул.
— Это.
— Как-нибудь потом. — Груша похлопала ладонью по стволу.
Я думал, что сейчас Барков что-нибудь сделает. Или скажет, по крайней мере. Но он ничего не сказал и ничего не сделал.
— Оружие — детям не игрушка! — назидательно сказала Груша. — Вот Тимоня взял в руки бластер и…
— Бластер, — поправил Барков.
— Разницы не вижу. Тимоня, долгоносик несчастный, из твоего огнемета чуть меня не поджарил! Такое оружие нельзя доверять психически неадекватным личностям, потому что…
— Хорошо, пусть бластер побудет у тебя, — остановил ее Барков. — Расскажи лучше о себе, про то, как ты сюда попала. И что за зверь с тобой прискакал?
— Зверь называется Колючка, — ответила Груша. — Вероятно, какой-то местный вид, больше пока ничего не могу сказать. Он дружелюбен и не опасен, насколько я могу судить. Но это неважно. Важно другое — разработать программу наших дальнейших действий. А про то, как я сюда попала… Что ж, расскажу. Два дурака решили немножко поиграть в космопроходцев, залезли на грузовой автоматический корабль…
— У нее часы, — доложил я.
— Не перебивай! — злобно зыркнула на меня Груша.
Барков тут же поглядел на часы.
— Можно посмотреть? — попросил он. — Интересные часы…
— Нельзя! — Груша заподозрила неладное. — И вообще, при чем здесь часы? Благодаря вашей глупости я оказалась на чужой планете, а вас волнует непонятно что! Один рассказывает про какие-то дома, другой часами интересуется… Мы должны решить более насущные вопросы! Для начала надо построить сигнальную пирамиду.
— Что? — не понял я.
— Надо строить сигнальную пирамиду. Из камней. Чтобы заметили с орбиты…
— Аполлинария, — заговорил я наставительно, — чтобы пирамиду заметили с орбиты, она должна быть размером с Сицилию! Тебе пяти жизней не хватит даже для постройки фундамента.
Груша пробуравила меня злобным взглядом.
— Пирамиды — совсем не то, чем нам стоит заниматься, — поддержал меня Барков. — Нам надо…
— Хочу напомнить вам, сороконожки, что руководителем экспедиции являюсь я, — капризно заявила Груша. — И я определяю, что мы будем делать…
Я поглядел на Баркова. Барков чуть заметно покивал.
— Так вот, я как руководитель экспедиции, — продолжала Груша, — принимаю решение: мы должны найти ровное место и на нем выстроить сигнальную пирамиду.
— Да-да, — каким-то чересчур ровным голосом произнес Барков, — сигнальная пирамида — очень важное дело. А еще строительство сигнальных пирамид — отличный отдых. Многие строили сигнальные пирамиды, прекрасное хобби…
Барков нес какую-то чушь, какой-то бред. При чем здесь сигнальные пирамиды? Какие еще сигнальные пирамиды?
— Сигнальные пирамиды — очень полезные вещи. Пирамида сама по себе, как известно, служит усыпальницей, что означает: в ней очень хорошо спать, очень уютно спать…
И тут Груша зевнула. Она зевнула так сладко и так мощно, что я не удержался и тоже зевнул. Зевание, как и лень, заразная штука. Ночь продолжалась. И мне тоже хотелось спать. Я ведь так и не выспался.
Я зевнул еще раз, усталость навалилась мешком, как-то подмяла, опутала, потянула вниз. Может, из-за тепла, которым еще тянуло от костра, а может, просто переутомление сказывалось.
— Ну, мы должны… — Видимо, Груша ощущала то же самое. — Должны определиться…
— Вы должны отдохнуть. — Барков подкинул в костер камней и стал устраиваться. — Мы все должны отдохнуть. Пару часов. Пара часов отдыха нам не помешает. Спать хочется, очень хочется спать…
Барков сказал еще несколько раз про дурацкие сигнальные пирамиды, затем стал какую-то считалку рассказывать — что-то про то, как из тумана вышел месяц, который кого-то хотел зарезать, но зарезаемый убежал в рожь…
Дальше я не запомнил. Наверное, считалка была гипнотическая. Из арсенала черных егерей.
Первой захрапела Груша. Затем я.
Проснулся я от крика. Кричала Груша. Дико, страшно кричала.
Я вскочил. Недалеко от меня сидел Барков. Барков тер глаза левой рукой, в правой сжимал бластер и водил им по сторонам.
Груша была рядом. Она сидела и орала. Хорошо орала. Громко. Будто видела что-то ужасное, чего мы не видели.
Барков очнулся, положил бластер, подскочил к Груше и хлестко ударил ее по щеке. Голова у нее дернулась, Груша замолчала.
Я тоже подошел. На всякий случай. А вдруг с Грушей припадок какой приключится? Придется держать.
— Что с ней? — с опаской спросил я. — Болезнь какая?
— Кошмар, — ответил Барков. — Просто кошмар приснился.
— Что? — не понял я.
— Ну как что? Кошмар.
— Что такое кошмар?
Теперь уже Барков уставился на меня с непониманием. Смотрел-смотрел, потом будто спохватился.
— Ах да, — сказал он, — понятно, конечно… Слово «кошмар» обозначает страшный сон.
— Страшный сон? Я не понимаю…
— Как не понимаешь? Ну, когда человеку снится что-нибудь плохое…
— Что значит «снится»? — спросил я.
