О путешествиях мечтает каждый. Но только не о таких. Разве захочет кто-то оказаться там, откуда невозможно вернуться? Там, где ведьма водит тебя по кругу, заставляя согласиться на её ужасную сделку, где змеи ждут свою новую жертву? Герои этих историй столкнулись с необъяснимыми событиями и тёмными силами, которые не оставляют никого, кто однажды попался им на пути. Как выбраться из-под их власти – и какова цена освобождения?
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Посвящается Сумернику,
в память о той сумасшедшей поездке
Я помню всех и сильно скучаю.
Чернов, Мара, Сумерник.
Сумерник – потому что любил сидеть в сумерках и молчать. Из этого молчания и родилась идея поехать куда-нибудь на машине.
– Куда? – настойчиво выспрашивал я.
Ненавижу сюрпризы. От них одни неприятности.
– Прямо по дороге! Какая разница?
Сумерник был высокий и тощий, с длинными, собранными в хвост, жидкими волосами. Его острое лицо мне не нравилось. Но он был за старшего.
– Я видел у тебя в шкафу навигатор. Возьмем его и поедем. Вон, до Суздаля. – Махнул рукой в сторону окна, где стояла банка с огурцами.
Навигатор… Он лежал в черной коробочке. И сам был черный, с еще спящим черным экраном.
Нет, мать не говорила заветных слов: «Не трогай навигатор, иначе тебе грозит смерть!» Его просто не хотелось трогать. А Сумерник захотел и открыл коробку.
– Чего это – без инструкции? Юзаный, что ли?
Будь я дома, в городе, послал бы Сумерника куда подальше и ушел на площадку. Но мы были в деревне, тут дальше околицы не убежишь. Тем более Сумерник приехал специально со мной «сидеть».
– Вы тут поубиваетесь, – категорично заявила мама, когда стало понятно, что я на неделю остаюсь один с родственниками.
Вы – это я и мои двоюродные. Двоюродные свалились на нас внезапно, когда мама уже искала, с кем бы меня оставить. А тут они. Теперь-то мы точно без присмотра не протянем и дня.
Мама уезжала. Она всегда уезжала. Всегда внезапно. Всегда не вовремя. И всегда «пойми, я не могла отказаться».
Я этого не понимал.
Еще эти Черновы. Сам Чернов и Мара. Их привез отец, брат мамы, и сообщил, что тоже уезжает. Они с мамой час лихо ругались на кухне. Дверь была плотно закрыта, потому что детей не должны травмировать ссоры взрослых. Кричали на совесть – слышно было хорошо. Мать сказала, что не берет на себя ответственность. Дядька орал, что этот дом его так же, как и ее, а поэтому он может привозить сюда кого угодно и когда угодно.
Я их послушал и пошел в комнату. На втором часе родственники начали повторяться, и это становилось скучным.
Чернов уже валялся на моей кровати, уткнувшись носом в планшет. Мара читала. Я чуть о порог не споткнулся.
– Чего это?
Мара стукнула книгой об очки. Сначала я прочитал слово «Оз» как «03» и решил, что Мара хочет стать хирургом. Но книга была о другом. «Удивительный волшебник из страны Оз».
– Это, темный мой родственник, называется книга. Стопка страниц, переплетенных в обложку. На страницах буковки, – сообщил мне осведомленный брат. Сразу захотелось засветить ему в лоб. Но он опять отгородился планшетом. А технику бить нельзя. Это святое. Хрупкая очень.
Чернов с Марой были сводные. Чернов родной, Мара довесок. «Не наша порода», – в сердцах бросала мать. Мара – от Тамары (идиотское имя) – была на нас не похожа. Мы все были высокие и худые, с темными волосами, у всех пацанов челка надо лбом шла вверх. «Как корова языком лизнула», – шутила учительница в началке. Дошутилась. Моя кличка Корова. Когда слышу со спины мычание, бью с разворота, не оглядываясь. А Мара… она была невысокой, пухленькой и кудрявой. Из приличного у нее были только очки.
Родственники за стеной продолжали ругаться. Мать кричала, что уезжает. Дядька бубнил что-то неразборчивое. Вскоре дядька тихо закрыл дверь и уехал. Мать еще немного покричала, потом умолкла и вышла к нам.
– Так, – сказала она, беспомощно оглянувшись. Мне захотелось зажмуриться, потому что мать в таком состоянии становится ненормальной. Проверено на себе несколько раз. Сейчас в ее голове рождались не самые лучшие мысли.
Ну вот, я так и знал! С нехорошей ухмылкой она взяла телефон.
– Ладно, посидите с Кириллом. Это ненадолго.
Я собрался возмутиться. Потому что Кирилл – это последний человек, которого я хотел бы видеть на каникулах. Но тут вмешалась Мара:
– Кирилл – это наш родственник?
– Нет, блин, гоблин, – ругнулся я и ушел на кухню заваривать чай. Я его завариваю очень крепким. Мне нравится, как он горчит. От крепости у меня зубы пожелтели. Пацаны в классе решили, что я курю. Мать злится. Заварки много уходит, зубы порчу, желудок порчу. Жизнь порчу.
А Кирилл нам жизнь не портит. Он привносит в нее разнообразие – и своим видом, и своими дурацкими идеями.
И вот он появился. Весь такой в запахе бензина и с грязными руками – по дороге его «Нива» заглохла, и Сумерник что-то там делал, чтобы его «ласточка» вновь «полетела». Этой «ласточке» было семь лет в обед, она громыхала, ревела и плевалась вонючим выхлопом. Чтобы закончить образ доисторической ступы Бабы Яги, ей, конечно, не хватало только черного навигатора из черной коробки.
