— Если я буду верить в планету, являющуюся двойником нашей Земли, то должна буду поверить в то, что в космосе действуют некие силы, которых мы не знаем. А человечество в пространстве уже сотни лет никаких высших сил не встретило! Тот сумасшедший, ну, якобы открыватель Двойника, писал, что на Двойнике верят в высшие силы. Но они в них верят, потому что слабые. И хотят, чтобы им помогали. А высших сил нет!
— Если ты их не встречала, вовсе не значит, что их нет, — возразил Барков.
— С вашей логикой мы черт знает куда зайдем! Если верить вам, то получается, что вся наша жизнь срежиссирована кем-то извне. Получается, что мы вроде как не свободные люди. Что нами кто-то управляет и наша жизнь — всего лишь соревнование с нашими космическими близнецами.
— Да, именно так, — просто ответил Барков. — Это если смотреть…
— Ерунда! — воскликнула Груша. И еще раз повторила: — Ерунда!
Восклицания она подтвердила энергичным потрясанием булыжника на веревке, будто своим самодельным оружием лично разобралась с дюжиной носителей внеземного разума, как враждебных, так и дружелюбных.
— А может, высшие силы нами не управляют, — как бы рассуждал вслух Барков. — Может, они просто наблюдают. Может, им интересно, что получится, когда мы встретим друг друга…
— Так… — Груша уперла руки в бока. — Я вижу, что ты тоже книжку читал. Признавайся!
В ту минуту она была удивительно выразительна. Изодранный комбинезон, раскрасневшееся лицо, в руке булыжник на веревке, на поясе часы с кукушкой. И косички торчат чуть в стороны. Жаль, что с Европы она не притащила свои страшные папиросы — папироса бы ей сейчас очень кстати пришлась.
— Так ты читал книжку? — повторила вопрос Груша.
— Нет, не читал, — отрицательно помотал головой Барков. — Но если мы уж начали говорить… В общем, я верю в Контакт.
— Да верьте во что хотите, — махнула рукой Груша. — Я устала от вас, надоели вы мне, дурошлепы. Пойдемте лучше искать Петюнин рюкзак. Нам куда?
Барков повел палочкой. Зеленый, в сторону гор. Там невысокие такие горы. И в тот момент с их стороны послышался грохот. Обрушилось что-то. Видимо, сошла лавина.
— Камнепад… — Барков всматривался в даль.
Ну, камнепад. Меня он не очень занимал. Я спросил у Груши:
— Послушай, Аполлинария, а если бы ты встретила инопланетянина, то что бы ему сказала?
— Я бы ему ничего не сказала, я бы ему справа — и в дыхало! — Груша погрозила камнем.
— А если бы он был похож на тебя? — продолжал я расспрашивать.
— Если бы он был похож на тебя… — слово в слово повторила вопрос Груша и задумалась. — То я бы ему слева — и в дыхало! — И сделала выпад камнем слева. После чего рассмеялась.
— Ты очень похожа, — сказал Барков, оторвавшись от гор.
— На кого?
— На инопланетянина.
Мы все опять расхохотались. Колючка, глядя на нас, тоже стал похохатывать. Груша смотрела на наше веселье с неодобрением, а потом не вытерпела и треснула своим камнем по другому камню.
Мы с Барковым вздрогнули.
— Я тебе, Петюня, торжественно обещаю, — сказала Груша с угрозой. — Тимоня свидетель, — презрительно кивнула она на меня. — Я тебе торжественно обещаю: если я когда-нибудь встречу живого инопланетянина, то… то я съем своего утконоса.
Горы оказались совсем маленькими. Не горы, а так, мелкие сопки, мы дошли до них к вечеру. За горами чувствовалась долина, однако перебираться в нее мы решили с утра. Устроились в широкой расселине, развели огонь. Сначала ночь ничем не отличалась от предыдущих, мы с Барковым дежурили по очереди, а Груша спала.
Ближе к утру начались приключения. Я проснулся от неприятных ощущений — болело горло. Я открыл глаза и обнаружил, что меня душит Груша. Она возвышалась надо мной, впиваясь мне в шею своими крепкими ногтями. Лицо у нее было совершенно безумное, а силы было через край. Когда я очнулся, она меня почти уже додушила, душительница этакая, взяла в привычку меня душить…
Я дернулся, но она продолжала меня давить и шептала:
— Красный… красный… красный…
Вернее, не шептала, а хрипела.
Потом в кадре появился Барков. Он ткнул пальцем куда-то в шею Груши, та продолжала меня душить еще секунд десять, затем отвалилась.
Барков подал мне руку, я поднялся.
— Что с ней такое? — указал я на Грушу.
Девушка лежала без сознания, а лицо у нее было жалкое, будто она вот-вот готова заплакать. Потом Груша перевалилась на бок, показались часы. С кукушкой. Я наклонился, потянулся к ним…
— Не надо, — остановил меня Барков.
— Почему?
— Не надо.
И я не стал трогать часы.
Барков присел рядом с Грушей, нашел ровный круглый камень и стал прикладывать его к голове Аполлинарии. К разным местам.
Скоро Груша очнулась и принялась браниться. Но даже ее вопли не могли испортить утра, потому что оно было чудесным. Тучи сгинули, и открылось небо непривычного ярко-фиолетового цвета. Солнце было похоже на наше, ну разве что поменьше в размерах. Наверное, оно просто висело подальше. От солнечных лучей у всех улучшилось настроение, даже Груша ругалась недолго.
