Старик невозмутимо придвинул к себе здоровенный фолиант и, полистав, провел по странице заскорузлым пальцем:
– Так-так, имя… Вот, пожалуйста, ящик под литерой «И». – Он с трудом поднялся со своего стула, шаркая ногами, приблизился к шкафу и выдвинул один из ящиков. – Прошу, – он водрузил на стол шкатулку, позвенел ключами на тяжелой связке, пробормотал «Кажется, этот…», открыл замок и откинул крышку.
Маша несмело заглянула в шкатулку, там на дне лежала тонкая книжица.
– Что это? – она все еще не решалась взять в руки то, что, по словам старика, принадлежало именно ей.
– Свидетельство о рождении, – невозмутимо ответил архивариус.
– Чье?
– Твое, – он пожал плечами: ходят тут всякие, отвлекают от очень интересной работы…
Маша осторожно взяла книжечку и открыла ее. Архивариус предусмотрительно открутил фитиль лампы, в каморке стало светлее.
Маша всмотрелась в незнакомые буквы и вдруг узнала свое имя!
– Здесь написано «Мария Владимировна Потемкина»! – воскликнула она.
– Разумеется, а что же еще там может быть написано? У нас все точно, ошибок не бывает. Там и родители твои записаны, и когда родилась, и где… – добавил он.
Маша всмотрелась еще раз, увидела смутно знакомые буквы, медленно прочитала имена родителей, фамилии, название города.
– Я не уверена… – пожаловалась она архивариусу.
Тот невозмутимо выдвинул еще один ящик, достал коробку, открыл:
– Извольте…
Она опасливо придвинулась, открыла коробку, увидела очень толстую книгу, достала, чуть руки не оторвала. А в книге – одни картинки. На них разные люди, младенцы и взрослые, пожилые и молодые, и снова она поймала себя на мысли – смутно знакомые, где-то увиденные, может, во сне?
– Девушка, похожая на меня, как мне кажется, – сказала она, протягивая архивариусу одну из картинок.
– Это ты, – подтвердил он.
– Странно, у меня другая одежда, и я не умею так улыбаться…
Она взглянула на архивариуса, он неуловимо изменился, стал как будто чуть выше ростом, борода потемнела – или это свет от лампы так упал…
Старик увлеченно доставал все новые и новые ящики и коробки, альбомы с многочисленными картинками, он называл их фотографиями, показывал Маше, а та не веря своим глазам перебирала, узнавая и не узнавая запечатленных на них людей.
На столе неведомо откуда появился странный аппарат – коробка с круглым стеклянным глазом.
– Смотри на экран, Маша, – распорядился архивариус. И она послушно обратилась к стене, а точнее, к белому экрану на ней. Старик, а он наверняка был магом, поколдовал над коробкой, она слегка загудела, из стеклянного глаза полился луч света, заскользили на белом экране смутные образы, задвигались, вот прямо в комнате выросло дерево под потолок, блестит и переливается, вокруг нарядные дети и взрослые, красивые упаковки, блестки и огоньки, пахнет хвоей и мандаринами… Маша закрыла глаза и с наслаждением принюхалась к любимым запахам.
– Новый год, – прошептала, улыбаясь. Давным-давно, когда она была совсем маленькой девочкой, мама сшила ей чудесное розовое платье, как у настоящей принцессы. И был праздник, и приходил нестрашный дед в красной шубе, шапке, с посохом, с длинной белой бородой, он стучал посохом в пол и заставлял елочку гореть.
– Раз, два, три, елочка, гори! – бормотала Маша.
– Ты вспомнила? – спросил архивариус. И его голос тоже показался ей очень знакомым. Она снова внимательно посмотрела на него, архивариус подозрительно молодо улыбался, нацепил очки на лоб, глаза его блестели молодо, и борода выглядела как у Деда Мороза – приклеенной. Ненастоящей.
– Я вас знаю? – вопросом на вопрос ответила Маша. – Мы раньше виделись?
– Разумеется, – подтвердил тот. – Правда, я с большим трудом получил это место – большая конкуренция, сама понимаешь. – Маше показалось или он чуть заметно усмехнулся?
– Ваша борода, – заметила Маша, – кажется, она отклеилась…
Он спокойно снял бороду, отложил в сторону очки и парик. Теперь он выглядел почти как мальчишка.
– Борода – это маскировка, – он подмигнул, – для солидности.
– А, понятно, – кивнула Маша, хотя ничего не поняла.
– И давай на «ты»? – предложил архивариус.
Маша ничего не ответила, она пристально разглядывала парня, так странно проявившегося из-под личины седовласого старца.
– Я вспомнила! – почти выкрикнула Маша. – Ты никакой не архивариус, ты кузнец! У меня твой меч!
– Ты права, – согласился кузнец, а это был именно он.
И архив отодвинулся куда-то в тень, вместо него Маша увидела горн, наковальню, инструменты по стенам, гору металлолома в углу, кузнечные молоты и клещи, бочку с водой, ковши, желоб, отливки и формы для них… чего только не было в кузнице. Вот только непонятно, как удалось юному мастеру выковать стеклянный меч?
– Признайся, ты великий волшебник? – спросила Маша, с удивлением оглядывая преображенное пространство и совсем юного мастера. – Ты спас мне жизнь, я помню…
– Я тоже помню, – эхом отозвался мастер.
– Но ты исчез после того, как на нас напали на лугу…
Он покачал головой:
– Я не исчез, я всегда был рядом, просто ты не могла меня видеть.
– Разве? – переспросила недоверчиво.
