– Точно. Я же говорил – связи мы не потеряем. Так даже проще, нас никто не услышит. Только незачем отвечать вслух. Говори мысленно.
Я зачем-то ощупал свою голову. Волк сочувственно хохотнул. Я почувствовал себя прозрачным. Обернулся к нему и угрожающе прошипел:
– Ты меня обманул?!
– Не умею обманывать, – хмыкнул он.
– Но ты читаешь мои мысли!
– Нет.
– Да!
– Нет. Только то, что ты мне САМ говоришь. Остальные не слышу. А вот твой Витек и девчонка…
– Что?
– Они прозрачны. Но не ты.
Я тяжело вздохнул: врет или нет? Но ни к какому выводу не пришел и решил заняться Казанцевым.
Сон мне положительно не нравился. Он не перекликался ни с чем прочитанным или увиденным. Как я мог придумать подобное?! Я не Серега Орлов. И не Лилька. И даже не Казанцев, это у музыкантов развита фантазия…
Витек по-прежнему лежал на боку и вроде бы спал. Я с тревогой отметил следы легкого ожога на его правой кисти и прожженные в нескольких местах брюки. Да и кроссовки смотрелись ужасно. Они почернели и дурно пахли.
«Что я скажу Витьку?!»
Я наклонился к его бледному, влажному от пота лицу. Услышал ровное дыхание Казанцева и немного успокоился. Обернулся к волку и требовательно спросил:
– Что с ним?
– Ничего. Спит. Выжат просто.
– Я могу его разбудить?
– Пожалуйста.
Я протянул руку к Витьку, но разбудить его не решился. Стоял и угрюмо обдумывал, как бы поправдоподобнее преподнести ему этого волчару. И ожоги. Слава богу, довольно слабые. Искренне порадовался, что это всего лишь сон, и энергично затряс приятеля.
Витек просыпаться не хотел. Хмурился и бормотал что-то себе под нос. Я и прислушиваться не стал. Понятно, он меня вовсе не благодарил.
В самую последнюю секунду, когда Витек уже непонимающе хлопал ресницами, я мысленно прорычал:
– Эй, как мне тебя называть? Ну, кличка! Любой пес ее имеет, ты же знаешь…
– Гори.
– Чего?!
– Гори. Мое имя в этом мире. Я всегда его беру. Кстати, оно выбито на моем ошейнике, так что твои друзья не удивятся.
– Гори… Фигня! Гор, понял?
Волк промолчал, и я снова занялся Витьком. Помог ему сесть и досадливо проворчал:
– Ну ты даешь, балалаечник! Дрыхнешь, будто снотворного наглотался! Не заболел, случаем?
– Н-нет, кажется… Ох, черт! А это что?
– Еще спрашиваешь, убогий!
– Елки, ноет-то как…
– Еще бы. Спать меньше надо.
– Да что случилось-то?!
– А ты не помнишь?
– Клянусь! Вытащил тебя из палатки, потом мы у костра сидели и… Все.
– Ну, правильно. Ты прямо у костра и заснул. И свалился туда же. Минут через десять. Еле тебя вытащил! – Я окинул Витька критическим взглядом и раздраженно сплюнул: – Тощий вроде, а камень камнем. Еще и выл!
– Завоешь тут, – жалобно проскулил Витек. – Больно ведь!
– Отчего ж не проснулся?
– Я знаю? Устал, наверное. Измотались все сегодня, будто ты сам не помнишь…
Я вспомнил. На свою голову. У меня тут же заныли все мышцы, а глаза начали слипаться. Я бросил взгляд на часы: ровно половина третьего.
– Ну и повезло же Орлову, – проворчал я.
– Ты о чем? – Витек озабоченно рассматривал свои черные кроссовки.
– Да о дежурстве, – с досадой пояснил я. – Представляешь, два тридцать! Я уже полчаса как спать должен.
– Сереге всегда везет, – мрачно констатировал Витек, пересчитывая дыры на штанах.
Я вздохнул: действительно пора ложиться. Иначе завтра вообще рюкзак не подниму. Вот только как Витьку рассказать о волке?
– Слушай, у тебя нервы крепкие? – наконец решился я.
– Ну?
– Нет, ты скажи, крепкие?
– Не жаловался вроде бы.
– А к домашним животным ты как относишься? К собакам, например.
Витек занервничал. Окинул меня подозрительным взглядом и неуверенно пробормотал:
– Что-то я тебя не пойму. К чему ты клонишь?
– Обернись.
– Чего?
– Обернись, говорю! Только из штанов не выпрыгни. Там моя домашняя скотинка лежит. Приблудилась, понимаешь ли, пока ты спал.
Витек с большим сомнением осмотрел меня, затем потрогал мне лоб.
– Я-то в порядке, не сомневайся, – фыркнул я. – И проверить легко.
– Как?
– Да обернись же, кретин! – рявкнул я. И уже спокойнее добавил: – Говорю же, песиком обзавелся. Кличка – Гор. Дурацкая, конечно, но мне нравится.
Витек еще какое-то время потаращился на меня. Потом, видимо, решил, что, обернувшись, он ничего не потеряет, и встал. И великолепнейшим прыжком спрятался за мою спину!
Я ухмыльнулся.
– Как, впечатляет зверушка?
– Д-дурак, это же волк!!!
– Что ты говоришь? А то я не заметил.
Казанцев побледнел и заметно дрожал. Я раздраженно воскликнул:
– Ты что, ошейника на нем не видишь?
– В-вижу… – еле слышно прошелестел музыкант.
– Тогда не трясись! Он дрессированный, понял? Умный – жуть.
– Вот именно, – отстучал зубами Витек.
– Да не тронет, клянусь!
– От-т-т-куда знаешь?
– Говорю же, одомашненный он! С людьми вырос. За ошейником записка была. Хозяин в город переехал, а ему свободу дал.
– А ч-чего ж…
– Кто знает? Привык, наверное, к людям. Не хочет один бродить. – Я хвастливо ткнул себя пальцем в грудь: – Меня вот хозяином выбрал!
Витек смотрел на меня недоверчиво. Я сделал вид, что обиделся. Однако Казанцева нужно было успокоить. И побыстрее. Иначе мы с ним до утра «продежурим». Все выспятся, а мы…
Я хлопнул себя по бедру и скомандовал:
– К ноге!
