Они добрались до заброшенной лесопилки, оббежали ее кругом, но отца с товарищами там не оказалось.
Ребята подождали их не менее получаса.
Вовка почувствовал тревогу, смутную, непонятную. Надо было что-то делать, куда-то бежать, но что и куда, он не знал.
Они с Мишкой прятались за стеной заколоченного домика, где когда-то располагалась контора, переминались с ноги на ногу и строили догадки.
– Слушай, а что, если они уже нашли Лешу? – сказал Мишка.
– Тогда отец все равно пришел бы за нами, – ответил Вовка.
– А если они встретились с Григорьевым?
– Ну и что?
– Что «что»? Переругались!
– Ты еще скажи – подрались, – Вовка снова начал злиться, собственное бессилие буквально бесило его.
– Ну и подрались, – пожал плечами Мишка.
Мальчишки начали замерзать. Пока бегали, не замечали холода, но сейчас, даже спрятавшись от ветра, они подрагивали от озноба, прыгали, толкали друг друга, чтоб согреться. Помогало плохо.
– Ты вот что, иди в поселок, – предложил Вовка.
– Еще чего! – возмутился Мишка. – Без тебя не пойду!
– Дурья башка! Надо же узнать, вдруг они там! Тебе ходу отсюда – пятнадцать минут! Смотайся, а? Куда я денусь?!
Мишка подумал и кивнул, соглашаясь:
– Только ты отсюда – ни шагу! – предупредил он.
– Да ладно, ты, главное, давай быстрее.
И Мишка исчез в метели.
Вовка чутко вслушивался в завывание ветра. Он ждал, что услышит голоса, скрип полозьев, но вместо этого до него донесся волчий вой.
Сомнений не было. Это действительно выла стая, совсем близко, перекликаясь друг с другом.
Вовка попробовал оторвать доску от заколоченной двери домика, не смог – держалась крепко. Он рванул к окну, схватился за ставню, дернул изо всех сил, и тогда к нему на плечо опустилась чья-то тяжелая рука. Вовка охнул и с перепугу чуть не сел в снег. Рука несильно толкнула его, Вовка ткнулся в запорошенную снегом стену домика. Повернулся к толкавшему и увидел перед собой Григорьева.
– Дядь Сав? – переспросил на всякий случай.
– Иди за мной! – приказал Григорьев и повернул к лесу.
Вовка, не раздумывая, побежал за ним. Он почти не видел Григорьева, чувствовал исходивший от него запах: овчины, дегтя и еще чего-то смутно знакомого…
Они шли через лес, ходко, легко уворачиваясь от древесных стволов.
Вовка не думал, куда ведет его Григорьев, был уверен – к поисковой группе. Он немного беспокоился о Мишке, но надеялся скоро вернуться. Ведь не самовольно же он покинул свой пост.
Деревья расступились. Вовка осмотрелся и узнал давешнюю поляну. Правда, пня совсем не было видно из-под снега.
– А где все? – наконец спросил он у Григорьева.
– Сейчас увидишь, – тот обернулся и оскалил зубы в улыбке. Он подошел к тому месту, где должен был быть пень, наклонился, смахнул снег, уселся. Вовка в недоумении смотрел на него и ничего не понимал.
– Ну, исполать тебе, Вольх Всеславьевич, – Григорьев, все еще насмешливо скалясь, чуть склонил голову, вроде поклонился.
– Дядь Сав, вы бредите? – осторожно спросил Вовка.
– Хватит овцой прикидываться! – грозно крикнул Григорьев. – Что оскалился, а?! Белый Царик!
– Что вы городите? – Вовка на всякий случай немного отступил от спятившего Григорьева.
Пьяный он, что ли? Вовка потянул носом воздух, да нет, спиртным не пахнет…
А Григорьев вдруг расхохотался:
– Что, неужто волчьего духа не учуял? А? Волчонок!
Вовка закрыл глаза и еще раз принюхался. Так и есть, от Григорьева тянуло запахом зверя, теперь Вовка узнал: это был запах волка, человека и волка одновременно… Как тогда, на дороге. Но он все еще не верил, не мог поверить.
– Дядь Сав, вы сумасшедший? – с трудом сдерживая дрожь, спросил Вовка.
– А ты глуп, как я вижу, – спокойно произнес Григорьев, уперев руки в колени. – Оно и к лучшему. Вот что, гостей и папку твоего мои ребятки по лесу разметали. Если согласишься на мои условия, живы будут, а нет… – И он развел руками.
Вовка судорожно вздохнул и поперхнулся воздухом. Перед ним сидел взрослый мужчина, с виду вполне нормальный, но при этом явно не в себе, и угрожал убить отца и его друзей. А Мишка?! Где Мишка?!
– Усек, волчонок? – уточнил Григорьев. – Помощи не жди, Мишку твоего мы тоже поймали. А дедушка твой… – Григорьев широко осклабился. – Давно на небесных пажитях стадо пасет. А другого нам не надо. Твой дед надоел по самые уши!
– При чем здесь мой дед? – осмелился спросить Вовка. Его мало интересовал ответ Григорьева, он думал только о том, блефует ли дядя Савва или говорит правду?
– Хватит придуриваться! – прикрикнул Григорьев. – Ножичек Лесного Хозяина небось при тебе?
Вовка невольно прикоснулся к груди.
– При тебе, я и так чую, – усмехнулся Григорьев.
«Почему Лесного Хозяина? – промелькнуло в Вовкиной голове. – Кого он называет Хозяином? И здесь, и тогда, на дороге?»
– Чего вы хотите? – Вовка постарался говорить спокойно.
