Когда испытания подошли к концу, выяснилось, что со всеми заданиями справились только шесть девушек, включая и нас с сестрой. Победительниц отвели к Децебалу. Никогда прежде я не видела так близко нашего великого и мудрого царя, а потому настолько оробела и разволновалась, что почти ничего не поняла из сказанного им. Сидевший по правую руку от Децебала верховный жрец поднялся со своего места, велев девушкам идти следом. Мы повиновались, а праздник тем временем продолжался — настала очередь парней показать, на что они способны.
Сюда мы приходили нечасто — святилище Залмоксиса было страшным местом, где совершались жертвоприношения и происходило много таинственных событий. Священное место представляло собой огромный, вымощенный камнями круг с расставленными в определенном порядке каменными столбами разной величины. Я знала, что святилище одновременно было календарем и те, кто обладал особыми знаниями, могли с его помощью узнать о движении солнца и звезд. Меня трясло от внезапно нахлынувшего страха, каждый шаг по направлению к святилищу давался все труднее. И почему я только не послушалась Алученте? Почему не отговорила Роместу? А вдруг, для того чтобы стать Охотницами, нам вначале придется умереть? Так обычно поступали с гонцами к нашему богу Залмоксису. Раз в несколько лет отбирали самого достойного из нас, сообщали ему все, о чем хотели попросить бога, а потом бросали гонца на копья. Если он умирал сразу, Залмоксис оставался доволен, а если нет — приходилось искать другого посланца. Что, если такая участь ждала и Охотниц? Ведь, чтобы сражаться с тенями, и самому надо быть призраком… Почему я не подумала об этом раньше, почему ввязалась в эту авантюру?!
Будто прочитав мои мысли, Роместа прошептала мне на ухо:
— Не бойся. Все будет хорошо, — и первой пошла по направлению к небольшой постройке возле святилища, где жрецы хранили необходимые для проведения ритуалов предметы.
Верховный жрец поднял руку:
— Вы удостоились великой чести войти в подземные покои нашего бога, но знайте — вновь увидят свет солнца только две Охотницы. Остальные останутся там навсегда.
— Подземные покои Залмоксиса… — едва слышно прошептала одна из девчонок. — Невероятно…
Мы были потрясены словами седого как лунь жреца. Все даки слышали о подземном жилище бога, но никто не знал, где оно находится. Оказалось, совсем близко, прямо под нашими ногами… Мы вошли в постройку. Глаза не сразу привыкли к полумраку, а потом я увидела черное квадратное отверстие в глинобитном полу. Крутые ступени таяли во мраке — это был путь в подземные покои бога.
Роместа не колебалась ни мгновения — первой начала спускаться, и мне ничего не оставалось, как следовать за ней. Остальные девчонки отправились за нами. Я вспомнила слова жреца о том, что только две из нас вновь увидят солнце, перед глазами отчетливо, как наяву, возникла сверкающая тысячами бликов река, а сердце сжалось от ужаса. Казалось, мы спускаемся в могилу.
Вокруг была только густая, непроглядная темнота. Какое-то время я стояла неподвижно, прислушивалась, но все звуки исчезли, словно растворившись во мраке. Мне начало казаться, будто и мое тело медленно, почти незаметно начинает расползаться, разъедаемое темнотой.
— Роместа!
Ответа не было. Я постояла, а потом двинулась вперед, просто потому, что боялась стоять на одном месте. Вытянутые перед собой руки не ощущали ничего, ступни скользили по гладкому полу. Я шла, но, казалось, стояла на месте, я дышала, но не слышала собственного дыхания. Небытие… Может быть, смерть уже настигла меня и моя душа скиталась по царству вечного мрака? Может быть, все кончилось, так и не успев начаться? Я вновь окликнула сестру, но не услышала своего голоса.
Это даже нельзя было назвать ужасом — чувству, завладевшему моей душой, еще не придумали названия… А потом возник протест, яростное, неудержимое желание жить. Я была готова на все, лишь бы вырваться из вечного мрака, вновь увидеть солнце.
Что-то изменилось: неожиданно ладонь ощутила рукоятку кинжала, пурпурный, непонятно откуда исходивший свет озарил стоявшего в нескольких шагах от меня человека.
— Роместа?
— Меда?
Мы замерли друг против друга, сжимая в руках оружие. Внутренний голос подсказывал — я вырвусь из черного ада, если только уничтожу стоявшего рядом человека. Его смерть была ключом к свободе, залогом возвращения в мир живых. Иначе меня ожидало бесконечное странствие в темноте.
Лицо Роместы изменилось, стало жестким, чужим. Она думала о том же, что и я:
— Живым отсюда уйдет только тот, кто сможет убить остальных. Вот наш последний экзамен. Ты поняла это?
— Да, сестра.
В эти мгновения я успела передумать обо всем — вспомнила детство, лицо мамы, сверкающую под солнцем реку… Кинжал в руке сиял красным светом и казался обагренным кровью — я хотела жить, я очень хотела жить, но не такой ценой.
— Нет! — Наши голоса слились в один, одновременно упали на каменный пол звонкие клинки, а потом мы обнялись и долго рыдали в объятиях друг друга.
