Я притащил из своей комнаты плед и устроился в кресле-качалке.
– Что-то ненормальное происходит, – сказал Радист после славного послеобеденного отдыха. – Что-то ненормальное…
«Весьма своевременное замечание», – подумал я и спросил:
– Ты имеешь в виду…
– Я имею в виду себя. Вот потрогай. Ткни в живот.
Я вытянул палец и потрогал Радиста. Радист был твердым. Он был твердым внутри. Мой палец проникал сантиметра на два, а дальше начиналась твердота. Даже какая-то железная твердота.
– У тебя воспаление…
– А это тоже воспаление? – Радист разбежался и боднул толстенную сосну.
Со всей дури боднул. Сосна вздрогнула, как от удара тараном. После чего сверху на Радиста посыпалась целая лавина мелких и крупных шишек и целый выводок одуревших белок.
Нормальный человек сломал бы себе голову. И шею. И еще целую кучу костей. Но с Радистом ничего подобного не произошло. Он постоял немного, воткнувшись головой в дерево, затем сел и вытер со лба смолу.
Белки рванули к озеру.
– Грызуны отряда беличьих, – выдал Радист. – Направляются на северо-восток.
– Браво! – крикнула с крыльца Тоска. – Теперь, Радист, ты востребованный в жизни человек! У нас в городе есть отличная лесопилка – предлагаю тебе туда устроиться! Или на кондитерскую фабрику – орехи башкой колоть! Или в спецслужбы – там весьма ценится умение ломать лбом кирпичи!
– Смешного мало, Тоска, – сказал я. – Радист изменился.
– Ну и здорово! – Тоска улыбнулась. – Хоть какая-то польза от него теперь. И я вот изменилась…
– В смысле?
– В смысле смотри.
Тоска расправила плечи, набрала воздуху и чего-то спела.
С озера привычно уже поднялась стая уток. Стекла в доме вздрогнули. С многострадальной сосны, под которой сидел Радист, оборвалась очередная ветка. Ветка стукнула Радиста по голове и сломалась пополам.
– Тебе самой надо идти на лесопилку! – сказал Радист, потирая голову. – Такой пиле, как ты, только там и место!
На голос из дома выскочил Доход. Только Доходом он больше не был. Теперь Доход был настоящим качком. Весь топорщился от бугристых мышц: бицепсы, трицепсы, широчайшие мышцы и даже трудные для накачивания клювоплечевые мышцы.
Доход был крут. Я бы даже сказал, что теперь Дохода можно было снимать для качковского журнала. Причем доходские мышцы были не просто накачанные, мышцы были рабочие. Такие мышцы бывают у кузнецов, строителей и ребят, которые лет десять вкалывают на прокладке федеральных автомагистралей. Подобная разновидность мускулатуры – самая опасная.
И вся эта мускулатура наросла на Доходе за пару часов сиесты. Ничего не могло трансформировать человека с такой скоростью.
Доход был бодр. Он помахал мне кепкой, затем сделал так – подошел к дереву и встал на одну руку. Затем несколько раз на этой руке отжался, а потом оттолкнулся и приземлился на руки-ноги, как кошка.
– Крруто, – пролаял появившийся Чугун. – Ты выглядишь прросто здоррово!
А сам вот Чугун выглядел не очень здоррово. Покрылся волосами, конечности как-то неприятно деформировались, а верхняя челюсть выдвинулась вперед. Видимо, поэтому появилось такое странное рэканье.
– Недокус, – определил Гундосов. – Плохая кровь.
– Тебе надо в больницу, – сказал я Чугуну.
– Зачем? – Чугун подпрыгнул. – Я пррекрасно себя чувствую! Так здоррово! Все чую, все слышу! Знаете, тут в лесу вокрруг нас обитают соверршенно меррзопакостные барррсуки! Нет ничего хуже барррсука! Барррсук – это просто дррянь! Как господь допустил существование таких…
И еще двадцать пять предложений про барсуков, их никчемность и бессмысленность.
– Пойдем лучше искупаемся, – предложил Доход и спортивной походкой направился в сторону озера.
Чугун купаться не стал. Сказал, что он и без того чистый, лучше он сходит в лес подышит кислородом.
– Тебе не кажется, что тут происходят странные вещи? – спросил теперь уже Гундосов. – Что все как-то изменились?
– Ну, кажется…
– Это все прибор, – сказал Гундосов. – Выключатор. Это он. Он с нами что-то сделал…
– С нами? – спросил я.
– С ними, – поправился Гундосов. – С Доходом, с Радистом, с Тоской. Не говоря уж о Чугуне. Ты видел, как он изменился? Полусобака какая-то…
– Согласен, – сказал я. – Тут что-то происходит.
– Кстати, ты заметил, что Чугун как-то уж очень быстро в собаку превращается?
– Заметил. А знаешь, почему?
– Потому что в нем жил внутренний Бобик? – предположил Гундосов.
– Нет, не поэтому. Вернее, не совсем поэтому. Внутренняя собака в нем, конечно, жила, но тут не только она виновата. Просто он, когда испытывал прибор на себе, нажал два раза. Отсюда скорость превращения. Скоро он совсем особачится.
– Надо что-то сделать, – сказал Гундосов.
Я был с этим согласен. Но чтобы что-то сделать, надо было хорошенько подумать. Поэтому я отошел за дом, сел под сосну подальше от Радиста и стал думать. Хотя думать особо было нечего – все и так было понятно. Выключатор действовал. Только как действовал? Непонятно как.
И что надо сделать, чтобы этот прибор остановился?
У меня была лишь одна идея по этому поводу…
