– А Мазуренко-то рядом с Палычем идет. На «пятерку» с плюсом, видно, нарывается, – негромко и не очень дружелюбно проговорил Артем.
– Вот-вот. Он молодец. Пусть Палыча отвлекает, – ответил Роман.
– Мы с батей ходили в Ахунский лес с ночевкой в апреле, – продолжил Артем, – и я провалился в заброшенный бункер. Отцу о нем ничего говорить не стал. Так вот у меня к вам предложение: давайте ночью, когда физрук уснет, смотаемся туда.
– Зачем? – спросил шепотом Андрей.
– Весь бункер был заставлен ящиками. Я один открыл кое-как, а он весь был забит под завязку списанными платами! Там наверняка много интересного. Плюс я слышал, что в военных платах куча драгметаллов.
– Какими платами? – не понял Андрей. – Кто кому платит?
– Не такая плата! Платы со всяких пеленгаторов, радиоустановок, раций и всего такого! Тут же, под Леонидовкой, был самый крупный в Европе центр по утилизации радиоактивных и химических отходов! И его обслуживали около пяти воинских частей всех родов войск! А потом центр этот заморозили и части перевели. А всю их технику разобрали, демонтировали и утилизировали!
– Ну и что? – Роману стала надоедать эта лекция.
– Вот я в такой бункер и провалился. Взял одну плату и отнес нашим парням с исторического факультета. Те передали на физмат и сказали, что разобрали эту плату и нашли там иридиевые микроэлементы!
– И что? – спросил Роман.
– А то, что иридий – драгоценный металл. Дороже золота!
– Хм, – на лицах Андрея и Романа стали появляться понимающие улыбки.
– А этих плат там… – продолжал Артем. – Ну представьте такие огромные ящики деревянные, от пола до потолка. Ящиков – штук сто, в каждом – тысяч по сто плат… Я один точно не справлюсь, ящики тяжеленные…
– Палыч наверняка заметит, – осторожно сказал Роман.
– Не заметит. Этот бункер от нашего лагеря километрах в пяти, я просчитал, – улыбаясь, заявил Артем. – Типа все ляжем спать, а когда физрук уснет, встанем и за час туда доберемся, я на карте отметил это место. Если нам хотя бы один ящик удастся вскрыть и набить рюкзаки, то план считай выполнен! А потом будем сюда приходить уже сами и носить платы потихоньку.
– Как это ты просчитал? – удивился Роман. – Никто же не знает, где мы встанем на ночевку.
– Я знаю, – отрезал Артем, – но об этом потом. – Итак, вы со мной?
– Конечно!
– Подробности после, – тихо сказал Артем, – а теперь ждем этих двоих и ведем себя как ни в чем не бывало.
– Что, юные следопыты, у вас там произошло? – спросил Палыч, подходя к парням вместе с запыхавшимся Мазуренко.
– Почему следопыты? – насторожился Артем.
– Потому что скоро наверняка нам встретятся следы пребывания различных животных, – ответил физрук, – и мы с вами будем разбираться, кто они и как давно тут были.
«Юные следопыты» вздохнули с облегчением, так как поначалу все разом решили, что их план раскрыт.
– Оценки я за это выставлять, конечно, не буду, – продолжил физрук, – но это, думаю, будет для вас весьма познавательно.
Путники углублялись в лес, который становился все гуще и непролазнее. Солнце было уже почти в зените, но жара не чувствовалась, потому что могучие деревья хорошо закрывали от палящих лучей.
Часов в девять вечера измотанные бесконечным переходом путники нашли полянку и начали разбивать лагерь. Поставили три палатки: две для парней и одну крохотную «памирку»[1] для учителя и отправились за сушняком и дровами для костра.
Валера пошел с Андреем налево, Волкогонов с Павлихиным – направо.
– Ты это место стоянки и имел в виду? – спросил Роман Артема, когда они отошли на достаточное расстояние.
– Ага, – отвечал Артем. – Я и предложил эту поляну Палычу. Мы с отцом в прошлом месяце тут стояли. Вон мои зарубки на деревьях…
– Здорово ты умеешь убеждать, – прервал его изумленный Роман. – Может, ты Палыча надоумил и в лес нас вести?
– Так и есть, – ответил с хитрой улыбкой Артем, явно довольный собой. – Мне батя рассказал, что Палыч в юности был заядлым туристом, чуть ли не мастером спорта. Я и решил, что он непременно захочет вспомнить молодость.
– Темыч, вот сколько лет тебя знаю, ты не перестаешь меня удивлять! – воскликнул Роман, ломая большую сухую ветку. – О чем это, кстати, Валера с Андрюхой шептались? Нам было бы идеально, чтобы Мазуренко заснул, и тогда начинаем наш выход!
Походный ужин, приготовленный на костре Артемом, был несказанно вкусным: гречневая каша с тушенкой и приправами и крепкий душистый чай с овсяным печеньем. После недолгих бесед ребята стали притворно клевать носом, и Палыч объявил отбой. Он затушил костер остатками недопитого чая и залез в свою «памирку», откуда вскоре послышалось ровное сопение.
– Ромео, ты не поверишь! – зашептал Андрей, как только они с Романом разместились в своей палатке. – Я сейчас разговорился с Валерой… И знаешь, что выяснилось?
– Что?
– Оказывается, Мазуренко в теме Леонидовки и всех этих дзотов-дотов, бункеров-шмункеров и прочих армейских штук шарит больше, чем мы с тобой вместе взятые. И он предложил нам… Угадай что?
– Пойти искать платы?
– Ага.
