Валерий Павлович, переваривая полученную информацию, попытался подняться. Ноги дрожали, немного кружилась голова, сложно было удерживать вертикальное положение, но в принципе стоять получалось. Правда, идти, наверное, будет затруднительно. Оценив состояние пациента, незнакомец попытался поддержать его, но физрук непроизвольно отшатнулся в сторону и тут же снова свалился на черный стол выжженной пустыни. Ему было неловко – ведь существо, по сути, ничего плохого ему не сделало, даже наоборот, но совладать со своими реакциями и ужасом не получалось.
Змеекожий вздохнул, кивнул каким-то своим мыслям, опустился на корточки рядом с Палычем и снова тихо заговорил:
– Нее боиииитиииись. К намммм идииии…
Физрук молчал, продолжая во все глаза смотреть на собеседника. А тот продолжал:
– А то ссссекачииииии идутттттт, – говоря последнюю фразу, змеекожий задрал голову к темному небу, словно что-то там выискивая. Его кадык сильно натянул кожу на шее, и Валерий Павлович подумал, что она сейчас лопнет, незнакомец развеется, и станет понятно, что все это сон или галлюцинация от переутомления. Но ничего подобного не случилось – существо просто снова глянуло на перепуганного человека и протянуло ему руку в извечном жесте предложения помощи.
Поколебавшись мгновение, учитель физкультуры оперся о протянутую семипалую ладонь, поднялся и кое-как утвердился в вертикальном положении.
Змеекожий приобнял его за талию, помогая удерживать равновесие, и сделал первый шаг.
Несколько сот шагов прошли в молчании. Палычу очень хотелось спросить, знает ли Василий о причинах своего такого разительного отличия от обычных людей, но так и не придумал, как задать этот вопрос корректно, и решил отложить выяснение до более удачного момента.
Сам же местный житель, казалось, не особо стремился к разговору: он настороженно оглядывался по сторонам и иногда поднимал лицо к темному небу, высматривая там что-то, ведомое ему одному.
– Вас беспокоит что-то?
Глаза-гнилушки сверкнули в сторону Палыча.
– Быыыыстрррр.
– А что такое?
Василий помолчал немного, и Валерий Павлович уже решил, что не дождется ответа, но голос снова прошелестел:
– Луууна крууууугл. Секааачиии.
– Что?
– Быыыыстр.
Казалось, странный спаситель Палыча говорит больше сам с собой, чем отвечая на вопрос спутника. Притом в голосе его слышалось явное беспокойство, и в душу физрука, только-только немного успокоившуюся, снова стали заползать недобрые предчувствия. А опять заволновавшись, отступать он был не намерен – хотелось все выяснить до конца. Как известно, знакомое зло не так страшно, как неведомое.
– Секачи? Это громадные твари, на кабанов похожие, что ли?
Мутант остановился:
– Гдииии?
– Я от одной такой сюда и прибежал. Она не пошла следом, на границе леса остановилась.
– Луууна прохооода не открыыылллл. Повезлллло.
– Какого прохода? Куда?
– Сююююдаааа.
Несколько сот метров двое очень разных людей прошли в молчании, думая каждый о своем, как внезапно бархатный полог беззвездной ночи разорвал какой-то невероятный вопль-визг.
– Сееекачиииии, – выругался житель Пустоши и, отпустив Палыча, быстро развернулся в сторону, откуда они пришли и откуда донесся этот леденящий душу звук.
Валерий Павлович был уверен, что ни одно животное на земле не способно издать подобный крик. Даже самое экзотическое. Ему доводилось слышать, как ревут лоси и олени, даже трубный клич слонов и надсадное рычание льва он когда-то слыхал (ходил со школьниками в цирк на представление), но тот звук, что сейчас несся сквозь ночную пелену, не принадлежал миру людей. Вслед за воплем задрожала земля.
Каким-то чудом физруку удалось устоять, сохранив шаткое равновесие, как внешнее, так и внутреннее. Присутствие мутанта (пусть тоже похожего на монстра, если не на саму Смерть, как ее изображают в сказках) помогало ему сохранять присутствие духа. Он глянул на своего спутника – тот походил на изломанную палку, на вершине которой тускло светились два маленьких огонька. Житель Пустоши извлек из-под своей одежды что-то длинное и поблескивающее на острие металлическими искорками. Оружие было странным, больше всего оно напоминало железный прут, сильно заостренный на конце.
– Назаааад идиии, – скомандовал Василий, махнув себе за спину.
