Цыганова медленно привстала.
Из окна на нее смотрел огромный пес. Гигантский волкодав с лохматой шерстью и распахнутой пастью. Какое-то время собака с удивлением изучала Томку. Потом из груди зверя вырвался хриплый звук, отдаленно напоминающий лай. И псина бросилась вон из комнаты.
Тамарка попятилась, споткнулась и упала. В голове снова вертелся бабкин рассказ про оборотня. Огромный пес очень на него смахивал. Парень стоял, потом упал, как говорится в сказках, ударился три раза о землю и обернулся… лохматой собакой. И если такая укусит, все, ты тоже станешь любителем ночных прогулок и подвывания при луне.
Из-за дома вылетела псина. Она радостно залаяла на нарушительницу спокойствия.
– Я уже сегодня бегала! – простонала Томка и помчалась в противоположную сторону от той, куда ей следовало направиться. То есть не к ступенькам, которые благополучно привели бы ее к Волчьей бухте, а куда-то в темноту и неизвестность.
В панике ей казалось, что звуки раздаются отовсюду. Что страшная собака обогнала ее и сейчас кинется справа или слева или возникнет прямо перед ней.
– Цыганова! – завыла собака.
Дожили, оборотни ее фамилию знают.
– Цыганова, стой!
– Не дождетесь! – Петляя, как заяц, Тамарка отбежала и упала в кусты.
Ход был, конечно, глупый. В такой темноте собака вряд ли ориентировалась глазами. Скорее всего, она шла на запах, и потому Томкины фокусы со следа ее не собьют.
Не сбили.
Цыганова лежала на земле, всем телом ощущая, как кто-то огромный бежал к ней. Собака бухала лапами, словно это не один зверь, а стадо маленьких бизончиков резвилось на полянке.
Тамарка сжалась, прикрыв голову руками.
Бизончики добежали до нее и голосом Богдасарова спросили:
– Ты чего тут валяешься?
Мысленно Томка чертыхнулась и приподнялась на локтях.
– Богдасаров, – простонала она. – А ты-то что здесь делаешь?
– Это я что здесь делаю? – В голосе Мишки было возмущение. – Какого лешего ты побежала? Я тебя еле догнал!
– Так это ты за мной гонялся? Я чуть с ума не сошла от страха, а это всего-навсего был ты!
– А чего ты испугалась, если я тебя звал? – Мишка тоже стал заводиться. – Вот навязалась на мою голову!
– Я навязалась? – От такой наглости Томка растерялась и какое-то время хлопала ресницами, не в силах подобрать правильные слова. – Это ты за мной пошел! Никто тебя не звал!
– Как это не звал, если ты первая попросила помочь разобраться с Харитоновой! – Казалось, что от возмущения Богдасаров сейчас заискрит.
– Это когда было! – не сдавалась Цыганова. – Сам в столовую пришел. А котлету я тебе завтра в обед отдам.
– С таким везением до обеда не доживешь! Куда ты одна денешься?
Томка собралась возразить, но смысл Мишкиных слов дошел до нее, и она так и застыла с открытым ртом и разведенными руками. Мишка, решив, что его красноречие достигло своей цели, удовлетворенно кивнул и протянул Томке руку, предлагая взяться за нее, как за спасательный круг.
– С чего это меня все стали считать невезучей? – тихо спросила Тамарка.
– А какая ж ты? – Мишка терпеливо ждал, когда Цыганова воспользуется его помощью и наконец встанет. – Слушай, ты точно с луны свалилась. Да в такую дурацкую ситуацию могла попасть только ты!
Тамарка обиженно засопела.
– Цыганова, хватит придуриваться! Пошли, – Богдасаров требовательно тряхнул раскрытой ладонью. – Ну, правда! Скоро утро будет, а мы еще не ложились.
– Катись отсюда! – крикнула Томка. – И не ходи за мной! Не нужна мне твоя помощь!
– На что ты обиделась? Это же правда! – Мишка все еще держал руку на весу. – Помнишь, окно в бассейне разбилось? Никто не порезался, одна ты ухитрилась осколок найти. А на соревнованиях? Все нормально в воду прыгали, а ты тогда еще лоб разбила, попав на бордюр. И с поселком. Все же нормально ходят, никто ни на какую научную станцию не попадает.
– Отстань от меня!
Тамарка поднялась, оттолкнула Мишкину руку. И он тогда просто повернулся и ушел. Повернулся и ушел…
Ее душили слезы. Какой дурацкий день. Когда же он кончится? Как она устала бороться с неизвестностью! Почему ей никто не верит?
– Бросил, да? Бросил? – зло шептала Цыганова, вышагивая туда-сюда. – Спать пошел? Гад! – Она уселась на камнях и зарыдала в голос. – Тренировка у него завтра! Ему отдыхать надо! А у меня, может быть, этого завтра не будет! – Ей вдруг стало нестерпимо себя жалко. – И тренировок больше не будет. И обедов с завтраками.
Голова ее сама собой упала на колени. Какая беспросветность вокруг.
– Сами вы невезучие, – бормотала она, слизывая с губ соленые слезы. – Я вам еще докажу! Вы у меня еще увидите!
Ее считают невезучей. Кто бы говорил! Подумаешь, руку стеклом распорола, с кем не бывает? Ну, прыгнула неудачно. Этот бортик сам под ней оказался. Мишка однажды тоже поскользнулся на мокром кафеле и плюхнулся в воду. Над ним тогда смеялись.
Зябко передернула плечами.
Выходило неубедительно. С ней действительно постоянно что-нибудь приключалось.
– Ладно! – Цыганова встала, одернула на себе рубашку. Смахнула с носа остатки расстройства. – Я вам докажу, что мне можно верить.
