Можно было не смотреть, но даже с крепко зажмуренными от испуга глазами она знала, что в цеху светло, что свет этот странный и оранжевый, что в нем легко различимы кирпичный бок печи и какие-то неясные тени. Женьке хотелось кричать, но губы будто намертво приклеились друг к другу, а нос, трахеи и легкие обжигал горячий воздух с частичками пепла, и огонь смертельным жаром дышал ей в лицо.
– Kyllya tavatata maa ja veesi, verta ja tuulta! – ударил в барабанные перепонки голос.
Жрецы как будто водили хоровод вокруг чего-то большого, красного… А все вокруг них горело и дымило. Они то расширяли круг, то подходили совсем вплотную к этому большому и красному.
– Kyllya tavatata maa ja veesi, verta ja tuulta!
И вдруг Женька разглядела еще одного. Он полз на коленях через пламя, он тянул к ней руки…
– Женя… Женя… Это же я, дядя Толя…
Женьке хотелось отшатнуться, захлопнуть дверь ужасного холодильника, проснуться, чтобы этот кошмар наконец закончился, но не было больше чужой квартиры на краю черного леса – Женька стояла в цехе обжига в кругу пламени, и пламя же отрезало ей все пути к отступлению.
И вдруг какие-то странные звуки раздались совсем рядом,
– Женька! – раздался над ухом знакомый голос.
– Лешка?..
И тут же откуда-то из пламени прямо им в руки свалился горящий обуглившийся дядя Толя.
– МА-МА-А-А!!!
Проснувшись, Женька обнаружила себя вцепившейся в Лешку, вцепившегося в нее. Орали они оба. Дверь распахнулась, и в комнату ворвались сонные перепуганные родители.
– Что это был за адский ад из ада! Это вообще твои кошмары! Я-то тут при чем?! Я не хочу! Мне не надо! – возмущался Лешка, когда они шли в школу. – Он такой страшный был – бр-р! И главное, в натуре, горячий! До сих пор руки горят! Не, че это было-то, а?
– Что, что – ты же сказал: пока сам не увижу – не поверю, – пожала плечами Женька. – Вот и верь теперь, что все мои рассказы про жрецов – правда!
– Но я их не во сне хотел увидеть, а наяву! Жрецов на комбинате! А твои кошмары мне на фиг не нужны!
– Тебе не угодить!
Прозвенел звонок, и им пришлось разбежаться по классам.
А на четвертой перемене за гаражами собрались уже втроем: Женька, Лешка и Сашка. Женька выдала мальчишкам копии недостающих страниц дневника, которые утром успела отксерокопировать, и они погрузились в чтение.
