Машина подъехала, едва Эля вышла на улицу.
Гульнара, опустив стекло, крикнула из окна:
– Доброе утро, красавица!
Балуан положил рюкзак Эли в багажник.
Эля забралась на заднее сиденье.
– Доброе утро, – и увидела незнакомого парня рядом с Гулей. Взглянула мельком, не рассматривать же, неудобно.
– Это Руслан, – представила подруга.
Они пожали друг другу руки через Гулю, засмеялись.
– Все в сборе, – констатировал Ерден Саматович, – можно ехать.
Сначала ребята оживленно болтали, пили кофе, передавая друг другу крышку от термоса. Но ранний подъем вскоре сморил их. И даже говорливая Гуля примолкла, откинулась на спинку сиденья, прикрыла глаза.
Руслану хотелось пообщаться с Элей, он то и дело задавал вопросы о Москве, о школе, о концертах и клубах, о каких-то группах – к стыду своему, Эля даже не слышала о них…
Ребят интересовали выставки компьютерных технологий, всякие игромании, новые девайсы и гаджеты, геймерские соревнования. Балуан старался не слишком досаждать гостье, но Руслан безжалостно засыпал вопросами, на которые у нее не было ответов или были довольно невнятные.
Они свернули с шоссе в степь на грунтовку, и теперь машина ехала не слишком быстро. За окном простиралась уже знакомая, хоть и непривычная глазу картина – равнина до самого горизонта. Рассветное солнце не успело подняться на высшую свою небесную точку и не обесцветило степь.
Равнина, поднималась в небо, или небо перетекало в степь, краски перемешивались, лежали крупными мазками на мировом полотне – серая земля, редкие присыпанные пеплом пятна зелени, бурые штрихи, желтые росчерки, киноварь и бирюза, и ослепительный белый, и огненно-алый на кромках.
Эле захотелось открыть окно, чтобы подышать утренней степью. Ерден Саматович посоветовал не делать этого.
– Пыль, – сказал он, – тебе не понравится.
Пришлось смириться.
– А кто такой Алаша-хан? – спросила Эля.
– Самый главный казахский царь, – пошутил Балуан.
– Не совсем, – отозвался Ерден Саматович. – У нас существует такая легенда: давным-давно люди не имели правителя и постоянно воевали друг с другом, грабили и убивали беззащитных, не щадили ни детей, ни женщин. Однажды после очередного набега удалось выжить одному ребенку, мальчику, ему отрубили руки и ноги, но он чудом выжил и дополз до болота, где и затаился. Его нашла волчица, вылечила, выкормила и вырастила. Но враги нашли юношу и убили его. Однако волчица оказалась беременной от юноши, она убежала от преследователей к Алтайским горам и скрылась в пещере. В этой пещере она родила десять мальчиков.
Один из десяти сыновей, по имени Ашина, стал предводителем нового общества. Со временем потомство сыновей волчицы так размножилось, что им стало тесно в пещере, и тогда потомок Ашины вывел свой народ из пещеры и этот народ стал расселяться по всему Алтаю под именем небесных тюрков. В наших преданиях Алаш – первопредок, прародитель казахского народа, основатель государственности. Алаш – этноним слова «казах».
– Да, я знаю! – перебила Гуля. – Об этом еще Геродот писал в своей истории. А это было в пятом веке до нашей эры. В то легендарное время тюрки и монголы еще не отделились друг от друга. Были одним народом и нашими древними первопредками.
– Ух ты! Впечатляет! – восхитилась Эля. – Мне даже неловко стало, плохо знаю историю. Надо исправляться.
– Сейчас с этим проблем нет, в Интернете можно любые сведения найти, – сказал Руслан.
– Серьезные люди изучают первоисточники, – фыркнула Гуля.
– Началось! – рассмеялся Балуан. – Оседлала любимого конька!
– Не смешно! – отрезала Гуля.
– Смешно! – поддразнил ее брат.
Первый мавзолей Эля узнала сразу. Сначала вспучилась сопка, а на ее вершине возник он, торжественный и строгий, из обожженного красного кирпича, с высоким сводчатым входом.
– Алаша-хан! – выдохнула восторженно.
– Молодец, – похвалил Ерден Саматович, – зоркие глаза!
Он остановил машину неподалеку, ребята выбрались и сразу же направились к древнему сооружению.
Мавзолей был отреставрирован, за территорией вокруг ухаживали. Внутри лишь сводчатые стены да каменное надгробие. Эля чувствовала себя неловко, будто нарушила границу чужих владений, вошла в запретное пространство. В отличие от друзей, увлеченно фотографировавших мазар, Эля прошлась вдоль стен, коснулась пальцами кладки, подняла голову, рассматривая внутреннюю чашу купола, и так же молча неслышно вышла.
– Эля! – позвал Балуан. – Иди сюда, здесь есть лестница наверх.
Ребята поднялись на обходную галерею, на самую крышу мазара. Отсюда, как со смотровой площадки, открывался вид на древние развалины у подножия холма и на поселок в нескольких километрах.
– Сары-Арка, – произнес Балуан. – Круто, да? – спросил. – Между прочим, это единственный такой мавзолей с внешней лестницей, ничего подобного больше не встречается.
Эля кивнула. Да, действительно круто, дух захватывает от крутизны.
– А что там, внизу?
– Древнее кладбище, некрополь, – спокойно ответил Балуан.
– Значит, мы среди могил. – Холодок пробежал по позвоночнику, кольнул в висок. Эля поежилась.
– Ты чего? – спросила Гуля.
