Не врал он! Ага! Так она ему и поверила! Да бо́льших врунов, чем вся эта компания, в мире не сыщешь! Они прямо короли вранья! Джокеров в колоде с них рисовали.
Штору задернула. Пускай он тут обстучится башкой об ее подоконник. Не до него теперь.
Катька уперла руки в бока, оглядев поле боя. Да… Вариантов тут было два. Один – дождаться маму и честно все сказать. Она честно ничему не поверит. Решит, что Катька зазвала гостей, они развернулись во всю ширину души, а теперь дочь все сваливает на беззащитных птичек. Будет скандал. Как же обрадуется истукан.
А вот фиг тебе, а не радость! Катька все сама исправит: это выбросит, это уберет, там затрет, там поменяет, выкрутит лампочку, опустит покрывало пониже. Может, мама не заметит? Может, все обойдется? Непроизнесенное враньем ведь не считается.
Катька побежала к себе в комнату переодеться. Мельком глянула в зеркало. Ну и видок! Волосы всклокочены, лицо все в мелких царапинах, плечи в синяках. Одна лямка ночнушки оторвана.
Ой, мамочки! И ее в таком виде Виталик в окне разглядывал!
Катька решительно двинулась в ванную. Умыться, причесаться, переодеться, все убрать и, наконец, пойти, разобраться с Шузом. А истукан…
Каркнули на улице. Или это Виталик поет печальную песню?
Истукан подождет. Катька будет держаться до победного. Врать она, конечно, любит, но, если пойти на принцип, потерпит.
Замерла, не донеся расческу до волос.
А ведь есть кое-кто, кто очень не любит врунов, потому что раньше сам таким был. А не поговорить ли с ним? Может, ему истукан тоже не нравится. И с ним можно заключить сделку?
Приведя себя в порядок, Катька занялась уборкой… Первым делом сорвала с кровати искромсанное покрывало, разложила на полу и стала сбрасывать на него все, что пострадало – подушки, горшок, обломки перьев, разбитые пузырьки и баночки. Да, если бы вороны резвились в Катькиной комнате, разгром был бы значительней – там и коробочки с дисками, и книги, и три зеркала, и пузырьков на порядок больше, – но заметно было бы меньше. Вороны знали куда лететь. Этот гад-истукан бьет по самому больному, по родителям. Ну, ничего! Катька найдет чем его уесть. Как будто они в школе благородным делом мести никогда не занимались!
В шкафу нашла старенькое покрывало, пару забытых всеми подушек.
Для начала сойдет. Перестелила родительскую кровать. Ухитрилась из простыни сложить лебедя, как это делали горничные в отелях.
Придет мама. Удивится. А Катька ей скажет… Скажет маме… Скажет… Нет, врать не будет. Пускай мама вспомнит, как было раньше. Как они жили, когда папа еще не пропадал на стройке, а сама мама не бегала по городу в поисках заказов. Это не вранье. Это несколько измененная действительность. И – да – они уже сто лет не ездили на море. Вот уже год, как не ездили. Ну, куда такое годится!
Вороны старательно каркали за окном.
Особенно выделялась одна. Она сидела на кусте сирени напротив окна Катькиной комнаты. Упорно сидела. Не улетала. Держаться на тонких ветках ей было неудобно.
Вот зараза!
– Иди отсюда! – стукнула Катька пальцем по стеклу. Ворона качнулась, распушила хвост, перебрала крыльями, удобней устраивая выбившиеся перья.
Что-то подсказывало, что она не выдержит. Что угробят ее эти черные бестии.
Еще раз посмотрела на себя в зеркало, убедилась, что не выглядит сейчас как тот самый Страшила, и вышла за дверь. Испорченных вещей оказалось так много, что в мусорное ведро они не поместились, как не влезли и в мусоропровод, поэтому Катька собрала все в порванное покрывало, завязала прочным узлом и понесла на помойку. Так и мама будет меньше вопросов задавать. А меньше вопросов – меньше обмана.
Распахнула подъездную дверь и замерла.
Все-таки не зря ей дали справку. Что-то у нее с головой не то. Как могла забыть про Виталика? А он – вот. На детской площадке качается. Качели, понятное дело, скрипят. Под ними, понятное дело, лужа. Но Виталик ее не замечает, пятками время от времени в эту лужу окунается.
Подъездная дверь врезалась в стену и медленно потянулась, чтобы закрыться.
Виталик оглянулся. Радостно взмахнул рукой. Качели вынесли его вперед. Он прыгнул. Не устоял, стал заваливаться назад. Но не упал. Оступился, утопив пятку в луже. Вернувшиеся качели дали ему под зад, возвращая равновесие.
– Во! Везука! Чуть не утонул! – На класс старше радостно изучал свои ботинки. – Мог черпануть.
Катька удобней перехватила узел. Внутри подушки, внутри перья, осколки горшка. Если как следует размахнуться и ударить с оттягом, то Виталику будет больно. И он от нее отстанет. Обидится и пойдет домой.
– А ты чего это – убираешься?
Виталик сиял. Он искренне был чему-то там рад.
– Нет, переезжаю жить на улицу, – буркнула Катька, проходя вдоль припаркованных машин к мусорному контейнеру.
– А! – как-то слишком понимающе протянул Виталик. – Врешь, наверное.
– Это вы мне постоянно врали! – взорвалась Катька. – Это из-за вас на меня нападают вороны. Это из-за вас формируется капля мертвой воды!
С первыми тремя утверждениями Виталик согласился, радостно кивнув. Последнее его озадачило.
– У тебя кто-то умер?
– Жалко, не ты!
Катька пошла дальше.
