Саша проснулся от яркого света, бившего в лицо, но некоторое время лежал с закрытыми глазами, вздрагивая от непонятного страха и пытаясь сообразить, где находится. Он чувствовал, что лежит одетый, на чем-то довольно мягком, но не мог понять, что это такое и почему он одет. Все произошедшее с тех пор, как он выбросил фотографии Аси в мусорный ящик в парке Кулибина, он начисто забыл.
Не без опаски пошарил вокруг. Похоже было, что лежит он на своем собственном диване, только без простыни, подушки и одеяла.
Тогда Саша наконец решился и открыл глаза.
Солнце светило прямо в не задернутое шторами окно, и он снова зажмурился.
Что происходило ночью?
Напряжение мыслей заставило его сильнее затрястись от непонятного, необъяснимого страха. И страх этот еще усилился, когда из коридора донеслись странные чавкающие звуки. Похоже, кто-то что-то грыз и давился этим сгрызенным.
Саша немедленно вспомнил читанную совсем недавно повесть известного творца ужастиков о том, как некое существо, а может быть вещество, а может быть и вообще пространство как таковое,
Ну да, он отчетливо услышал стон… вернее, слабый визг, как будто собака скулила.
Саша вскочил.
Савва? Да нет же, Савва бросил его вчера в кремле. Но почему-то кажется, что потом пес вернулся и они вместе сломя голову мчались из парка Кулибина, а сзади, в кустах, осталась страшная клубящаяся тьма…
Или это приснилось?
Саша попытался мысленно отделить явь от сна, однако вновь раздавшийся слабый визг заставил его выглянуть в коридор — и замереть.
Савва! Савва лежал на полу, безжизненно вытянувшись, а из его пасти торчала… Сашина кроссовка. Правая.
Саша на миг зажмурился, отказываясь верить глазам, а потом бросился к Савве и начал трясти его, бормоча:
— Савва, ты что?! Да ты что, Савва?!
Голова пса вяло моталась из стороны в сторону, глаза были закрыты.
Саша приложил ухо к его боку. Бок был теплый, но биения сердца он не услышал.
— Савва!!!
Вспомнив, какое живительное действие совсем недавно произвела на измученного пса обыкновенная вода, Саша метнулся в ванную, набрал ковш, вернулся в прихожую и принялся брызгать на морду Саввы, набирая полный рот воды, такой холодной, что заломило лоб. Потом сбегал в ванную еще раз и еще, залил водой все в прихожей, но пес не шевелился.
Саша смотрел на него в отчаянии, ничего не понимая, не зная, что делать.
Если бы это был человек, Саша вызвал бы «Скорую». Но, может быть, они бывают и для собак?..
Рванулся было к компьютеру, чтобы выйти в Интернет и отыскать ветеринарную «Скорую» в Нижнем, но тут раздался звонок в дверь. Саша открыл — и отлетел в сторону, так стремительно ворвалась в прихожую Ангелина Богдановна, звеня браслетами, на ходу завязывая халат, из-под которого виднелась ночная рубашка в цветочек, и теряя шлепанцы, надетые на босу ногу. Ее седые кудряшки были взлохмачены.
Не обращая внимания на Сашу, соседка нагнулась над Саввой и, приподняв ему веки, заглянула в один глаз, в другой, потом в бессильно приоткрытую пасть…
— Так вот оно что… — пробормотала она, переведя взгляд на Сашу, а потом властно указала на злополучную правую кроссовку, стоявшую посреди лужи: — Дай мне! Быстро!
— Он грыз ее! — воскликнул Саша. — Но не может же быть, чтобы из-за этого…
— А из-за чего еще?! — прошипела Ангелина Богдановна. — Срочно нужно лекарство!
— Я сбегаю! — так и подскочил Саша. — Ветеринарная аптека недалеко, на Ванеева. Что купить?
— Ему нужен гелиотроп, — отрывисто бросила Ангелина Богдановна, разглядывая подошву кроссовки. — Помнишь? Синие цветочки, запах ванили… Гелиотроп растет в парке. Беги туда. Найди клумбу. Скорей!
Саша рванулся было вперед, но Ангелина Богдановна поймала его за край футболки:
— Обуйся сначала.
Он машинально сунул ноги в кроссовки, краем сознания удивившись, что в правой мокро. Ну да, сейчас она стояла посреди лужи, но ведь раньше он сто раз бегал в ней по лужам и она не протекала…
— Она протекает потому, что Савва выгрыз проклятый камень! — сказала вдруг Ангелина Богдановна. — Тот, который ты привез с Острова смерти.
Саша покачнулся:
— Что?!
— Долго рассказывать, — отмахнулась Ангелина Богдановна. — Беги!
Он выскочил из квартиры.
Саша мчался так быстро, что ноги заплетались, но ему казалось, что заплетаются они в какой-то нереальности, которой вдруг будто сорной травищей поросла его нормальная, пусть в последнее время и довольно печальная, жизнь. Нет, не только жизнь, но и память. Из памяти что-то пропадало, что-то в ней вдруг возникало — такое, какого быть просто не могло, — и от этого становилось страшно!
«Какой камень выгрыз Савва из кроссовки? При чем тут какой-то Остров смерти? Ангелина Богдановна Спиналонгу, что ли, имела в виду? Бред какой-то… А может быть, я с ума сошел? — вдруг подумал Саша. — С ума сошел от горя, потому что отец меня бросил, потому что у него есть другая семья, которую он любит больше, чем нас с мамой? Ну почему, почему они ему дороже, чем мы?!»
