Мелкие. Синий и красный. За ними бежала еще одна горошина. Вроде бы та, что вчера была на велосипеде, а может, и другая.
— А ты говорила, что не придешь! — радостно крикнул красный мелкой в сапогах.
— Все равно не сработает, — отозвался идущий за ним синий.
— Я тебе сейчас в рожу! — все с той же радостью сообщил красный.
Никита начал закипать. Что за детский сад?!
— А я говорю, получится! — кинулась на синего мелкая в сапогах и с лету врезала ему кулаком по голове. Тот и не подумал защититься.
— Крота покажь! — потребовал синий.
Драка закончилась. Мелкая весело — жизнерадостный ребенок какой-то — глянула на Никиту, кивнула ему: мол, пошли. Никита остался стоять. Сопливая гвардия потянулась вдоль грядок.
Пожалуй, надо уходить. Никита потер почему-то вспотевшие ладони. И правда сумасшедший поселок. И жители его все немного сдвинутые. Кротиков по утрам хоронят. А по вечерам садятся у окна и смотрят кошмары с продолжением. Весь поселок — одно сплошное похоронное агентство.
— Иди! — позвала мелкая в сапогах. — Мы сейчас быстро.
— А давайте одни, — предложил Никита. — Я мимо.
— Так это для тебя! — искренне возмутилась мелкая.
— Что для меня? — Вот так живешь-живешь, никого не трогаешь, а потом ради тебя зверушку хоронят.
— Пойдем.
Она все же вцепилась в его руку. Ладонь у мелкой была горячая.
Крот лежал на газете. Никита никогда не видел кротов. Может, они все такие, а может, это специальный вид. Ритуальный. Огромные лапы — по сравнению с самим кротом просто нереально огромные — с длинными белыми когтями. Тупоносая мордочка. Свалявшийся грязный мех. Глаз не видно.
— За кустом похороним и табличку поставим, — командовала мелкая в сапогах.
— А я вот еще принес. — Красный зашуршал пакетом.
Это была селедка. Небольшая, но на вид вполне съедобная.
— Ты чего? — толкнула его в плечо мелкая в сапогах. — Ты чего?
Селедка чуть не полетела на землю. Красный бережно ее прикрыл пакетом.
— Чего? — наступала мелкая в сапогах.
— Так она же тоже мертвая! — сдавал позиции красный, пятясь. — Не сама умерла — ее убили. То, что надо! Чем твой крот лучше?
— Крот — это зверь! А это…
— Это тоже зверь, только из моря. Еще неизвестно, что больше подойдет. — Красный повернулся к Никите. — Я курицу хотел стащить. Но за курицу мать убьет. А селедку, может, не заметит.
Никита кивнул. Уходить расхотелось.
— А я принес вот, — оживился синий и вытащил из кармана куриную ногу. Жареную. С прилипшей спичкой.
— Ты чего? — переключилась на синего мелкая в сапогах. Она переложила крота в банку и теперь старательно прижимала ее к груди.
— Пригодится, — остановил повтор спектакля Никита. — Где твой куст?
Он ничего не понимал, поэтому затягивать действо не стоило.
— Это сработает, — убежденно сообщил красный. — Мы и табличку сделаем. Нам только твоя фамилия нужна.
Мелкая в сапогах торопилась вперед, прижимая банку к груди. Никите стало интересно, чем они будут копать. Руками?
— Что? — не понял он красного.
— Твоя фамилия, чтобы уже точно сработало.
— Что сработало?
— Что мы тебя похоронили.
Никита остолбенел. В свете ночного кошмара утренние похороны смотрелись в самый раз. Они его здесь точно ухайдакают.
— Вот, вот! У меня есть! — заверещала вторая мелкая и протянула сразу три таблички. Пластиковые, на невысокой ножке, под прозрачной пленкой вставлены бумажки с названиями: «петрушка», «укроп», «редис».
— Чего-то я не понял, — пробормотал Никита.
— Тебе же вчера говорили! — по-бабски всплеснул руками красный.
Если вспоминать вчера, то ему много чего говорили. Одна баба Зина затмила всех своим выступлением.
— О проклятии. Аня рассказывала…
Для начала надо было соединить имя «Аня» с информацией о проклятии. Пока не вспомнил, что Аня — это Хельга, в голове стояла приятная взбаламученность, туда-сюда носились мурашки. Внутри черепной коробки зачесались мозги.
Горюч-камень Алатырь. В ушах зазвучали воспаленные слова: «В добрый час молвить, в худой промолчать. На густой лет, на большую воду, на свою и вражью горячу кровь, на живу душу слово намолвлю…» Аня-Хельга… это она так говорила. Вчера. Или позавчера? Никита сжал кулак. За два дня он натер ладонь, волдырь лопнул, кровавит. Такие игры, значит, да? Кто не спрятался, я не виноват.
— И что?
Невероятно серьезные лица мелких не вызывали сомнения в том, что сейчас происходит важнейший разговор. Для них, по крайней мере.
— Проклятие Аэйтами! — со значением произнес красный. Но Никите это не помогало. Его не оставляло ощущение, что над ним издеваются. Что мелкие вот прямо сейчас разводят его как новенького, а где-нибудь за туалетной будкой сидят Илья с Легычем и ухахатываются.
— Поздравляю, — буркнул Никита. — Не всем так везет.
Красный оглянулся на мелкую в сапогах. Та смотрела на мальчишек сурово.
— От меня-то вы чего хотите? — спросил Никита. — Нужно помочь похоронить крота? Давайте помогу. Только по-быстрому. У меня дел много. Дальше играть с вами я не буду. Других ищите.
— Ты что? — завела знакомую мелодию мелкая. — Это же для тебя!
Никита покосился на курицу в руках синего. Куриная ножка уже пару раз падала и теперь была немного в земле.
— Я не голодный.
