Так у них в классе отвечал Димка Щелоков, когда его вызывал историк. Въедливый Павел Петрович сыпал вопросами: «Итак, реформа церкви. В чем она заключалась?» «Это непростая история», — тянул время Димка. «Согласен, а если подробнее?» — «Вопрос сложный и требует всестороннего рассмотрения». — «А подробней?» — не сдавался учитель. — «Реформа церкви назрела». Пауза. «Так, хорошо. Переходи ближе к Лютеру», — не терял оптимизма Павел Петрович. «А вот с Лютером я не согласен, — вдруг с азартом выкрикивал Димка. — Да! А вы как думаете? В такое непростое время… Лилась кровь… А страдал кто?» «Кто?» — терялся в ответе ученика историк. «Крестьяне! — выдавал Щелоков. — А вы не согласны?» — Учитель щурился, прикидывая возможные варианты развития событий. «Почему же? — вступал он в дискуссию и тут же выдавал новое имя, чего Димка и добивался: — А тебе кто ближе? Может, Кальвин?» «В историческом плане мы не можем говорить о своих пристрастиях. Вот нравится вам Иван Грозный. И что? Тогда вы оправдываете все, что он сделал?» Такой разговор мог длиться пол-урока, пока Павел Петрович не уставал и не отпускал Димку с четверкой.
Хельга не была искушенной в спорах на исторические темы, поэтому сразу подхватила:
— Еще как! Они же не любили друг друга.
— Да? — Никита удивился, что книга оказалась о любви. Вот угораздило ее взять!
— Тристан был верен своему королю, он вез ему невесту… — чуть захлебываясь словами, заговорила Хельга. — Он за нее на турнире бился. Он бы ее ни за что не полюбил. Это все любовный напиток, который дала ведьма. Если бы они не ошиблись и не выпили его вместе…
— Тоже мне король! — фыркнул Никита. — Мог бы и сам на турнир за невестой пойти.
— Он не мог! Он король! — возмутилась Хельга. — А Тристан был верным другом. Он испугался, когда понял, что влюбился. И сразу уехал. Но это было проклятие. Поэтому он согласился умереть, чтобы проклятие снять.
Остановилась и очень внимательно посмотрела на Никиту.
— Вопрос сложный… — выдал тот заготовленную фразу.
Брови Хельги взлетели под челку:
— Думаешь?
Никита кивнул, хотя в эту секунду он вообще ни о чем не думал:
— Но это же правильно, когда один спасает другого!
Никита скосил глаза и заметил вдоль дороги спелую малину. Сорвал несколько ягод. Красный сок на пальцах смутил.
Хельга бежала, рассуждая о любви и предательстве, рассказывая, как страдал Тристан и как не могла ничего сделать Изольда. И какой был благородный король — в конце концов он их понял…
Голова у Никиты шла кругом. Ни одна девчонка с ним так не разговаривала, да и сам он никогда не думал на такие странные темы. Он ни за что бы не стал умирать из-за чужого человека.
Щучье озеро началось незаметно. Вчера с дядей они все шли и шли, и Никита никак не мог дождаться появления берега. А тут и получаса не прошло, как вот оно — плещется. Они проскочили несколько подходов к воде. Первые два были заняты рыбаками. Дальше стояла палатка. С грохотом юзом с пригорка скатилась «Нива», крутанулась, развозюкивая дорогу, и, буксуя, поползла наверх. Судя по изрытому косогору, тут любили собираться знатоки ухабов и ям.
Пришли.
Берег зарос травой, из воды торчали ушедшие под воду кусты. Дальний берег был покрыт лесом. Деревья красиво отражались в чистейшей воде. Казалось, подойди ближе к краю — увидишь дно. После бурой реки, которая, как говорил дядя Толя, вымывает где-то болотистый торфяник, поэтому такая грязная вода, озеро казалось волшебным. Сразу захотелось в него нырнуть.
— Давай купаться! — неестественно бодро предложила Хельга и потянула через голову свитер.
Глядя на нее, стало зябко. «Все-таки не май месяц», — как любит шутить его мама. Совсем не май, а вполне себе июль. Над огромным озером, над далекими лесистыми холмами тянулось туманное облако. Было пасмурно.
Никита стянул толстовку. Остался в футболке. Вроде ничего, жить можно. Хельга в купальнике — знала, что они пойдут на озеро? — уже стояла по колено в воде и, наклонившись, водила рукой, разгоняя мелкие волны. Налетел ветер, прогнал отражение деревьев. Заскрипело протянувшееся к воде дерево.
— А ты бы мог полюбить меня?
Хельга смотрела на Никиту через плечо. Улыбка у нее была жалкая — вот-вот заплачет.
Никита невероятным усилием сдержался, чтобы не ляпнуть: «Этот вопрос требует всестороннего рассмотрения».
Хельга ждала ответа. Никита молчал. Хельга отвернулась и пошла на глубину.
Никита потянул через голову футболку, и вдруг его накрыло — накатил страх. Он ударил по голове, холодом пополз между лопаток. Никита сдернул футболку и огляделся. Неужели Хозяин здесь?
Вода набежала на берег легкой волной — Хельга поплыла. Она делала короткие сильные гребки, высоко держа голову.
Никита стянул кроссовки. Оглядел извилистые берега. Озеро сверху, наверное, выглядело кляксой — неровные берега вычерчивали огромные зигзаги. «Языки» выводили к пологим местам, где можно было купаться. Слева все заросло травой и кустами. Дальше линия берега опять вдавалась в озеро. На оконечности «языка» торчал мшистый камень.
Никого. Легко плещется вода за уплывшей Хельгой.
