Там плавала золотая рыбка. Большая и пузатая. Она лениво разворачивала свое круглое тело, дергала хвостом, который, казалось, вообще жил своей жизнью.
— Мне папка подарил, — с гордостью сообщил красный. Была у него какая-то любовь к рыбам. Вчера с селедкой носился, сегодня — с золотой рыбкой.
Никита заглянул в аквариум. Рыбка выпустила пузырик изо рта. Дернулась, вписываясь в поворот.
— А зачем вы ее сюда-то притащили?..
Договорить не успел. Мрачная обгоревшая стена стала падать. Балка задела высокую кладку печки, сбила кастрюлю. Падение кастрюли было феерично.
— Давай! — гаркнули рядом.
Никита успел обернуться, и в него тут же врезалась хорошо разбежавшаяся Полинка. Сильно толкнула. Он взмахнул руками и упал, обо что-то больно (в какой раз за сегодня!) ударившись спиной.
Стена рухнула, с противным хрустом погребая под собой аквариум. Сквозь щели брызнула вода. Над всем этим перепачканный в саже синий являл миру счастливую улыбку.
Зашелестело. Никита с трудом оторвал взгляд от синего, который только что зачем-то уронил на них стену.
Рыбка.
Она билась, изгибаясь на горелых досках.
— Не надо! — заорал красный, в ужасе закрывая лицо ладонями.
Но Никита уже подхватил рыбку. Она была холодная и скользкая. Отшвырнув ногой подвернувшуюся кастрюлю, побежал к колонке. Сорвал кружку, сбросил на эмалированное дно скользкое тело.
В воде рыба изобразила мертвое изумление — стояла на месте и быстро-быстро работала жабрами.
— Зря.
Никита чуть кружку не уронил.
Красный Ромка. Лицо недовольное.
— Вы тут все психи?! — рявкнул Никита. Эх, пнуть бы сейчас этого Ромку, да рыбка из кружки выпасть может…
— Ему мать все равно не разрешит, — вынырнула из кустов Полинка. — Выбросит.
— Не получилось, да? — радостно прыгал по лужам синий. За ним шла вторая мелкая.
Никита взвыл:
— Ненормальные! Вы! Вы… — Он хотел подобрать правильное злое слово. Не получалось.
— У него отец приходящий, мать никакие подарки не берет, — сообщила Полинка, и Никита, уже готовый вручить Ромке кружку, остановился.
— Ну и что? — выдохнул он.
— Все равно погибнет, — равнодушно объяснила Полинка.
— А стену зачем ломать?
Со стороны пожарища послышался шум — на грохот упавшей стены стали выходить люди.
— Чтоб вас этой же стеной! — зло бросил Никита. Больше сдерживаться не хотелось. Ух, с каким удовольствием он бы сейчас кому-нибудь врезал!
Вышел на дорогу. Куда идти в этом дурдоме? Где у них палата поспокойней?
— Это должно было сработать, — бежала за ним Полинка. Большие сапоги шлепали задниками. — Убивают как будто тебя, но вместо тебя — рыбу… Она же рыба, ее не жалко.
Рыбка выпустила изо рта пузырик.
— Все равно выкинут, — поддакнул красный Ромка, забегая с другой стороны.
Никита на мгновение зажмурился, пережидая приступ ярости. Крикнул:
— Отстаньте от меня! Жаль, что тебя вчера не прибили у магазина. Увижу, что снова бьют, подойду помочь.
— Подожди, подожди! — выбежала вперед мелкая подружка Полинки, чье имя еще ни разу не называли. — Ты просто не понимаешь!
— И понимать не хочу! Вы тут резвитесь? Так и резвитесь без меня!
— Нельзя без тебя, — притопнула подружка. — Ты же проклят.
— Да блин! Все вы тут башкой прокляты! — Никита больше не мог сдерживаться. Собирался уже кружкой запустить в это чумазое лицо, но вовремя вспомнил, что в кружке пассажир с хвостом, и остановился.
— Но мы же хотим тебе помочь!
— Аэйтами выбрал тебя, — доверительно зашептала Полинка, опираясь на Никиту как на стенку, чтобы привстать на мыски. — Но мы сделаем так, чтобы он ошибся. Наш метод верный. Он тебя ни за что не найдет! Если бы вчерашние похороны зачлись, то тебе не пришлось бы умирать. А Бэлка — это Анькина подруга — драться полезла, зачем я мешаю тебе умереть. Ты умрешь — впереди у них спокойный год. Если не ты, то он другого заберет.
Никита обнялся с кружкой. Ну и пускай забирает другого! Ему не жалко!
От всего этого стало холодно. Что он там собирался? Уехать? Считайте, он уже на пути домой.
— Ладно, уговорили, уеду я от вас!
— Никуда ты не уедешь, — буркнул Ромка. — Он не отпустит.
Где-то подобную угрозу он уже слышал. Ах да, Паша! Сначала все уезжать советовал, а потом стал искать защитные обереги.
— Не отпустит… Это мы посмотрим, — прошептал Никита. — Дальше что?
— Аэйтами нужно, чтобы кто-то умер. — Полинка заплакала. — Чтобы жертва была принесена. Иначе его проклятие перестанет действовать. Такое у нас каждый год происходит.
Что-то Никита плохо соображал, особенно после сегодняшнего купания и беготни по комбинату.
— Какая разница, кто за кого умрет! — Полинка грязным кулаком размазывала по щекам слезы, сбивалась с шага. — Крот тоже подошел бы. А Бэлка драться сразу начала. Еще и Илюха врезал. Они думали, ты из-за нас уедешь. Испугаешься и уедешь.
Никита зажмурился. Открыл глаза. Нет, перед ним все те же перепачканные сажей лица, все так же сурово сведенные брови. Они не шутят. Они это все на полном серьезе.
— А если не я, то кто должен умереть? — прошептал Никита.
