Встреча действительно получилась скучной. Они в молчании попили чаю, старательно избегая смотреть друг другу в глаза, и так же тихо разошлись.
«Кислая тусовка», — вспомнила Анжи слова Глеба и повалилась на диван. До конца лета делать решительно было нечего.
Ночью ей приснился странный сон.
Ярким солнечным днем она гуляет по Варнавицкой плотине, сидит на бережку, болтая в воде ножками. И еще ее кусают комары. Она их не видела, но чувствовала постоянные болезненные укусы в шею. Ей бы как следует хлопнуть по вредным кровососам, но в нужный момент у нее оказывались заняты руки — то за цветком тянулась, то пригоршню воды набирала, то волосы поправляла. Эта борьба с комарами настолько ее утомила, что она с головой нырнула в приятную прохладу пруда.
Конечно, плавать в нем было категорически запрещено. Как-никак, историческое место, может, в нем сам Тургенев с Толстым купались! Но удержаться никак нельзя.
Вода была прозрачная, как в бассейне. Солнечный свет пробивался до самого дна, освещая все камешки и водоросли. Вскоре она набрела на кого-то, лежащего на дне. Это был Глеб. Он спал.
«Вот нашел место!» — рассердилась Анжи и потянула писательского сынка за руки. Но он был неподъемный. Тогда она подплыла ближе и неожиданно для самой себя поцеловала его в губы. Глаза Глеба тут же распахнулись. Она впервые видела их так близко. Они почему-то были невероятными. Не карими, а ярко-голубыми… Глеб улыбнулся прежней улыбкой, оттолкнулся от дна и быстро поплыл дальше, увлекая за собой Анжи. Сначала она поплыла охотно, а потом вдруг вспомнила, что находится вообще-то под водой и что не мешало бы ей вдохнуть воздуха. Как только она об этом подумала, горло ее сдавила судорога, и она начала задыхаться.
Глеб глянул на нее своими новыми глазами, одними губами произнес: «Дура!» — и исчез в глубине пруда. А Анжи медленно пошла на дно.
Проснувшись посреди ночи после этого муторного сна, Анжи долгое время никак не могла отдышаться. Она все хваталась за горло, так что к утру под челюстью у нее появились синяки.
Этот дурацкий сон стал повторяться регулярно. И теперь к тоске последних дней каникул прибавилась ее постоянная разбитость от недосыпа. Анжи совсем перестала выходить на улицу и окончательно прилипла к телевизору, медленно, но верно превращаясь в телепузика. Мама ничего не говорила — все воспитательные маневры она собиралась начинать с первого сентября.
Придя в себя после очередного кошмара, Анжи доползла до телефона и набрала номер Воробья. Просыпалась она теперь поздно, поэтому приветствие «Добрый день!» было самым уместным.
— Тебе ничего такого не снится? — спросила наконец она после нудного пятиминутного пинг-понга вопросами «Как дела?» и «Что новенького?».
— Спасское пару раз снилось, — после долгого размышления выдал Джек. — Как мы на костер ходили.
— А плотина? — уточнила Анжи, разглядывая никак не проходивший синяк на шее. Это как же она ухитрилась так себя схватить, что отметина осталась на пару недель?
— Не, плотина не снилась. Хотя мать всегда говорит, что если снится вода, то это к разговорам.
К разговорам? Тогда самое время звонить Лентяю!
— С праздником тебя! — без предисловий начал Серый.
— И откуда ты такой умный взялся с этими праздниками? — привычно проворчала Анжи.
— Книги читать надо. Праздники древних славян. У них что ни день, то веселье. Работать было некогда.
— А сегодня у нас что? — поморщилась Анжи — ей надоели все эти мифы и предания. Хотелось поскорее обо всем забыть и погрузиться в нормальную человеческую жизнь. Хотя она знала, откуда у Лентяя эти книги — от Агнии Веселой. И зачем она им только их подсунула?
— Что-то лошадиное.
— Вот-вот, скоро ржать начнем, — мрачно хмыкнула Анжи и сразу перешла к другой теме: — Тебе плотина не снится?
— Мне Глеб снится, причем постоянно, — признался Лентяй.
— Надо встретиться. — Анжи нехотя спустила ноги с кровати. — Заодно лошадей твоих отметим.
Лошадей они нашли в парке, там же на лавочке сидел Воробей, все такой же лохматый и суетливый.
— Блин, последние дни каникул, а мы фигней страдаем. Надо что-то замутить!
Анжи с Серым тускло посмотрели на него. У них не было сил ничего мутить, им и так было хорошо, на лавочке.
Так они и сидели, подталкиваемые неугомонным Воробьем хоть к каким-нибудь действиям, когда Анжи заметила, как в гуляющей толпе прошел… Лутовинов!
Сонливость с нее как рукой сняло. Она села ровно и захлопала ресницами. Лет десять назад мужик с бородой еще вызывал у прохожих повышенный интерес, сейчас растительность на щеках никого не удивляет. Вот и Лутовинов гулял по парку, не привлекая к себе особого внимания. Борода была при нем, только кафтан немного видоизменился, став более похожим на пиджак.
— Ты видишь то же самое, что и я, или это глюк?
Воробей оторвался от мороженого и завертел головой.
— А сторожа гуляют по паркам? — спросила она, приподнимаясь, чтобы не потерять темную спину из виду.
— Какие сторожа? — не понял Джек, но ответа не получил, потому что Анжи вовсю бежала за удалявшимся призраком.
