Сжал кулаки. Захотелось уже что-то с этим сделать. Вот тупо выйти и дать волю рукам. Но кому? В кустах никого уже нет. Стопудово никого. С кем я там буду драться? С деревьями?
— Останови! — прохрипел я, сгибаясь. Замутило так, что я не смог сидеть ровно.
Вывалился. Еще не в силах выпрямиться, пошел назад. Побежал. Никого. НИКОГО! Пнул придорожную кочку. Рубанул кулаком по веткам. Оцарапался. Покажись, ты!
Ветер погладил по лицу, пошелестел листвой. Смех. Послышалось? Послышалось…
— Подавишься, — прошептал я. — Зубы переломаешь.
Я вдруг представил ее слабой и беспомощной. Всеми брошенная, несчастная старуха. Валяется в кровати в прогнившей избе и ждет, когда кто-то придет и заберет ее дар. Тогда она сможет умереть. И опять стать такой, какой видится мне: молодой и веселой, в полосатой юбке.
Мы просто неудачно попали!
Я снова пнул кочку. Кроссовка мокрая, джинсы мокрые, пятка болит.
Здесь должен быть выход. Должен!
Очень хотелось предложить на выбор кого-нибудь другого, но это было нечестно. Все должны были вернуться домой. Никто здесь не останется!
Я плюхнулся на сиденье.
— Ну чего, выдохнул? — посмотрел на меня Сумерник. Родственники затихли на заднем сиденье и носа не показывали.
— Врубай навигатор. Поехали!
— А навигатор-то зачем? — пискнул Чернов.
— Будем знать, куда не ехать.
— «Маршрут построен», — пропел женский голос.
Зеленая стрелочка уверенно вела нас через лес и направо.
— Ага, — кивнул я. И Сумерник меня понял. Мы поехали. Вперед и налево.
Мара сзади плакала. Она сначала шептала: «Нет, нет, не хочу… домой хочу… мы умрем… домой», а потом остались одни всхлипывания.
Чернов возился. Я даже подумал, что он там подкоп делает, хочет сбежать. Затих. Вспомнилось, как говорила ведьма в моем сне: «Не жалей». Мне не было жалко. Я был зол. На ситуацию. Что она именно с нами случилась. И как-то все очень неудачно. Мама вернется — а нас нет. Еще и черновский папаша орать будет. Вот стоим мы все такие с опущенными головами, даже Сумерник. А они орут. Хором. И мама, и дядька. Мара, понятно, рыдает, Чернов бычится. А я… я улыбаюсь, потому что страшно рад видеть мать.
Заболела отметина.
Мы ехали, вокруг ничего не происходило.
Пискнул сигнал уровня топлива. Загорелся желтый огонек.
Я посмотрел на навигатор. Зеленая стрелочка привычно прокладывала под собой дорогу. Она слегка изгибалась направо. Потом слегка налево. Затем снова направо. И налево. И опять право. Это чтобы я не подумал, что мы едем по кругу.
А с чего это мне так не думать?
— Остановись! — закричал я, посмотрев в окно.
— Что? Что? — прыгнул на спинку моего кресла Чернов.
Я успел вынырнуть из-под нажима, открыв дверь. Чернов рухнул на сложенное кресло.
Огляделся.
Сумерник вышел из машины:
— У меня бензин заканчивается.
— А если через лес?
— Врежемся и никуда не попадем.
Я переступил через придорожную канавку, подошел к первой же сосне, постучал по стволу. Положим, канавка небольшая, ее «Нива» возьмет. А деревья…
Ствол был настоящий.
Я даже его пнул.
— Ты головой попробуй. — Над полувылезшим из машины Черновым виднелась Мара. Взгляд ее опять был мрачен. Мешала. Зверски. Так бы и сжег. Не зря ведьм на костер отправляли. Огонь морок убирал. Все тут надо на фиг сжечь.
А вот Сумерник мне не мешал. Спокойно прошелся вдоль машины.
— Есть зажигалка? — спросил я.
Мне понравились хрустящие кустики под ногами. Они должны хорошо гореть.
— Лови!
Поймал. Поджег. Загорелись, но плохо.
— Костры в лесу разжигать нельзя! — опять встряла Мара.
Не жалеть! Никого и никогда. В следующий раз непременно скормлю Мару ведьме. Кстати, почему ведьма ее не выбрала? Очень подходит. Шарит в ведьминских делах, начитанная, наверняка умеет летать на метле. Идеальный вариант. Еще тупа как пробка. Ее позовешь — побежит, упираться не будет. А я вот нет — все эти игрушки без меня.
— Давай и я! — Чернов вылез, по дороге подхватил пару веток, покрошил, подбросил. Занявшийся было огонь пропал.
— Добавь огня! — подошел Сумерник.
Я добавил. Огонек заработал ловчее, запрыгал от ветки к ветке — тут была старая заросль ягодника, черники или морошки. Хорошо просушенная, она вспыхнула. Чернов подбрасывал, на этот раз удачно. Пламя добежало до ствола дерева, обняло его. Дерево вздрогнуло.
— Давай! Давай! — кровожадно вскрикивал Чернов.
Сумерник благодушно кивал, щурился.
Мне тоже стало радостно. Было в этом что-то правильное. Сейчас прожжем себе путь. Поступим как древние люди, они тоже расчищали дорогу огнем. Огнем и мечом. Так победим!
Я подкинул веток.
Неплохо горело. Отсветы пламени играли на довольном лице Сумерника.
— Вы что творите?!
Голос налетел сзади, но все было настолько хорошо, что сразу поворачиваться не хотелось.
Зашипело. Дым прыснул в глаза. Я зажмурился. И только потом до меня дошло, что происходит.
Мара стояла над нашим костром и лила на него воду из канистры. Шипело, дымило, чадило.
— Ты что?! — кинулся на нее Чернов и сделал только хуже. Выбил канистру из рук, она упала, оросив все вокруг радужными брызгами. — Ты что?!
— Вы спалите лес! — завизжала Мара.
Огонь пропал. Дым ел глаза.
— Дура!
— Сам дурак!
