— Но ее всю ночь не было! — Слабая надежда, что Полина, как и Макс Макс, вернется сама, вынуждала учительницу оставаться в гостинице. К тому же хотелось спать, хоть на пару часов забыть обо всех ужасах. — Ребятам показалось, что начался пожар, они стали кричать, и она ушла. Пошли искать, вот, один только сейчас вернулся. Нет, мы останемся. Я за всеми не услежу.
— А давайте и правда пойдем, — вдруг подал голос Хазатов. — На улице мы ее и встретим.
— Максимихин, ты как? — неуверенно спросила Зоя Игоревна.
— Да я гада, что все это устроил, своими руками задушу. — Макс Макс выразительно посмотрел на Хазатова.
— Нет. — Учительница придвинула к себе чашку, обхватила ее гладкие бока ладонями, опустила глаза, не собираясь слушать возражения.
— Может, сделаем так: те, кто устал или плохо спал, останутся с вами, а остальных я хотя бы на смотровую площадку свожу? — Эдик хотел честно отработать заплаченные вперед деньги.
— А если что-то случится?
— Там все хорошо огорожено сетками.
— Зоя Игоревна! Пожалуйста! — Девчонкам совсем не улыбалась перспектива оставшиеся три дня провести в четырех стенах, да еще без возможности хотя бы побродить по этажам.
— Идите. — Внутренняя борьба Зои Игоревны была недолгой. — Но к двум часам возвращайтесь обедать.
Снова дружный вопль и топот ног — девчонки помчались собираться. Никто с Зоей Игоревной оставаться не пожелал.
— Тогда я жду внизу, — напомнил Эдик. — А на странности города вы внимания не обращайте. С ним это бывает. Он многолик, в нем очень легко запутаться в безвременье.
Зоя Игоревна не подняла глаз, мысленно дописывая заявление об уходе из школы. Второго такого класса она не выдержит.
— А ты чего там болтаешь? — толкнул согнувшегося над столом Сарымая Альберт.
— Заговор говорю. Мне его дед надиктовал. От духов помогает.
— Каких духов, придурок? Ты не у себя в лесу.
На улицу вышли все, даже сонный Макс Макс, держащийся с Разореновым чуть в стороне и с недовольным прищуром посматривающий на Хазатова. Его взгляд говорил: «Я за тобой слежу». Альберт презрительно фыркнул и присел около сте-ночки.
Таня очень туго заплела косу. Зудящая боль в голове от сильного натяжения волос заставляла помнить о случившемся ночью. Во-первых, близко к Максимихину не подходить, во‑вторых, ни на что не отвлекаться, чтобы, не дай бог, не отстать от своих. Олёнка бледной тенью ходила за ней. Потеряв подругу, она словно и сама потерялась, не зная теперь, к кому приткнуться.
Солнце золотило макушки храмов, красило черепицу крыш, наполняло воздух запахом лета и тепла. Эдик жмурился, глядя на бирюзовое небо. Девчонки, как всегда, долго собирались, наводя марафет. Сарымай, бормочущий под нос свое вечное «однако», не выдержал:
— И чего всех к этому Олевисте тянет?
— Место с чертовщинкой. Всем хочется нервы пощекотать, — улыбнулся Эдик.
— Какой черт, если это храм?
— Я же рассказывал вчера историю, — с готовностью вернулся к этой истории Эдик. — Купцы наняли строителя…
— Я помню. — Сарымай во все глаза смотрел на молодого экскурсовода. — А как было на самом деле?
— А на самом деле на строительстве башни убилось семь человек. Каждый, кто поднимался хотя бы на небольшую высоту. Поэтому, когда последний мастер очень быстро смог довести работу до конца, про него и стали говорить, что он заключил договор с чертом.
— Как черт может заключать договор на строительство церкви? — зло спросила Таня. От сильно затянутых волос начинала болеть голова. А потому раздражало все, особенно самоуверенный Максимихин.
— Черт глупый, — прошептал Ожич. — Его легко обмануть.
— Это если он сам не успеет то же самое сделать, — покачал головой Эдик и добавил: — А чаще его, конечно, обманывали. Заключая договор, вряд ли черт рассчитывал довести дело до конца.
Сарымай поиграл кулаками в карманах, с прищуром посмотрел на на небо:
— А что, у вас и правда драконы живут?
— Раньше было много, — уверенно сказал Эдик, как будто лично видел парочку. — Драконы любят пещеры, низинные темные места. А таких в Эстонии достаточно. Сам город построен на горе, в которой раньше много ходов было. Сейчас-то мало что осталось. Но не на пустом месте родилась легенда о тайном лабиринте от Тоомпеа к монастырю Святой Биргитты. Да и озеро, на которое мы с вами сегодня сходим, Юлемисте, тоже непростое. Находится оно выше города, а потому раньше частенько по весне или в дождливый год заливало горожан. Считается, что оно появилось от слез жены Калева Линды. После смерти мужа она таскала на его могилу камни. Таскала, таскала да один и уронила, села на него и стала плакать. Этот камень мы увидим, он так и торчит посреди озера. А из тех камней, что Линда натаскала на могилу, выросла гора Тоомпеа, на которой стоит Вышгород.
Сарымай пожевал губами, переваривая информацию. И никто не заметил, как под общий разговор Альберт встал и по стеночке, по стеночке нырнул в переулок, оттуда выбрался на Ратушную площадь, пересек ее, завернул за угол и здесь снова присел на корточки. Прямо у него над головой высунул свой язык дракон на водосливе.
