«Кладбищенский фантом»С момента переезда на новую квартиру Федю Фомина так и преследовали неприятности. А после прогулки по кладбищу начались настоящие чудеса. Только не добрые, а злые. И видит их почему-то один Федор. Теперь ему во что бы то ни стало надо убедить друзей и родителей, что над ними нависла вполне реальная опасность...«Кошмары Серебряных прудов»День рождения подруги Федора Жанны превратился в настоящий кошмар: осыпав гостей осколками, взорвалась лампочка в люстре, свечи упали на стол, чуть не став причиной пожара... А саму именинницу после неудавшегося праздника словно подменили. И несчастья продолжают происходить с ней одно за другим. В таком отчаянном положении Федя готов обратиться за помощью к кому угодно... Даже к ведьме. Только вот что она попросит взамен?
Этого дня наша семья, а точней, папа, мама и я, ждала много лет. Мы наконец-то переезжали не только в совершенно свою, но и в абсолютно отдельную квартиру. Те, кто не жили в больших московских коммуналках, наверное, моего телячьего восторга не поймут. Вообразите себе квартиру из восьми огромных комнат, в каждой из которых обитает по отдельной семье. Впрочем, это не совсем точно, у Большаковых было целых две комнаты. Но сути это не меняет. В нашей квартире был длиннющий широкий коридор, по которому мы в детстве катались на трехколесных велосипедах. Это было здорово. В конце коридора находилась большая общая кухня с семью столами и тремя газовыми плитами. Это было совсем не здорово. Во всяком случае, так считала моя мама, хотя никогда не жила по-другому. Она в этой квартире родилась.
Каждый год в течение последних пяти лет нам говорили: «Наконец-то расселяем». Но очередной год проходил, а все оставалось по-прежнему. Предки копили деньги на обстановку. Потом отец плюнул и купил машину, а после этого снова начал копить. И вот, наконец, родители получили ордер. Сперва речь шла о двухкомнатной квартире, но потом мой предок сказал:
– Лучше я влезу в долги, доплачу, и мы получим трехкомнатную. Хоть остаток жизни проживем по-человечески. Чтобы у каждого по отдельной комнате.
Отец у меня такой. Если что задумает, то обязательно сделает. И в результате мы приобрели трехкомнатную квартиру в новом доме. Правда, как говорит моя мама, «у черта на рогах». Зато с улучшенной планировкой. В общем, получив ордер, мы все были на седьмом небе от счастья.
Конечно, немного жаль было уезжать из дома с рыцарем. Я вообще-то к нему привык. И к шуму Садового кольца – тоже. А шум, между прочим, тут круглосуточный. Зато из окон нашей комнаты был виден кукольный театр имени Образцова со знаменитыми часами. И старую школу мне жалко. Как-никак, восемь лет проучился, все друзья там остались. Я сперва хотел остаться учиться в ней. Но предки оказали решительное сопротивление.
– Ты в своем уме, Федор? – говорил мне отец. – Девятый класс! Такой сложный учебный год, а тут ездить в метро с двумя пересадками. Час туда. Час обратно. Загнешься же ведь во цвете лет. А на новой квартире школа прямо во дворе. С бассейном, зимним садом, компьютерными классами. Собственной телестудией. В общем, все оборудовано по последнему слову техники. Директриса сказала мне, что ее школа – гордость района.
Я немного подумал и сломался. Ездить с двумя пересадками час туда, час обратно мне не очень-то улыбалось. Люблю, знаете ли, подольше поспать. А бассейн и собственная телестудия – это круто. В моей тесной старой школе постройки тысяча девятьсот тридцать шестого года подобных явлений не наблюдалось. В общем, я принял логику предков. Так сказать, новая квартира, новая школа, новая жизнь. А с друзьями можно и так общаться. В конце концов, не в другой же ведь город я уезжаю.
Так вышло, что до самого переезда я в новой квартире не побывал. Предки ездили туда без меня. А я то болел, то чем-нибудь другим был занят. Зато по вечерам слушал восторженные рассказы родителей. И о размерах новой кухни, и о встроенных шкафах, и об огромной лоджии. У отца уже чесались руки ее застеклить.
– Вот сделаю, – объяснял нам с матерью он, – и будет как бы еще одна комната. А если утеплить и провести отопление…
Глаза у предка при этом мечтательно затуманились, и я сразу просек, что нашей лоджии недолго осталось быть просто лоджией.
– А, может, оставим как есть? – робко предложил я.
– Это еще почему? – возмутился предок.
– Ну, вроде бы как балкон, – продолжал сопротивляться я. – На него можно выйти свежим воздухом подышать.
– Для этих целей у нас есть еще одна лоджия на кухне, – поспешил успокоить меня отец. – Она поуже. Так что, выходи себе и дыши на здоровье.
– Ой, Федор, а воздух там! – подхватила мама. – Кухня как раз выходит на парк.
– И на кладбище, – добавил отец.
– На кладбище? – уставился на него я.
– Да оно старое, – отмахнулся предок. – Там теперь уже не хоронят.
– Мы специально выясняли, – уточнила мать. – А то, когда под твоими окнами постоянно кого-то хоронят, – это не жизнь, а один сплошной кошмар.
Я был с ней совершенно согласен.
– А наша улица знаешь как называется? – продолжал отец. – Серебряные пруды.
– Красиво, – кивнул я. – А пруды действительно есть?
– Целых два, – улыбнулся отец.
– К сожалению, – не разделяла его радости мать. – Боюсь, нас летом комары сожрут.
– Не нагнетай, – откликнулся предок. – По мне комары куда лучше, чем Большаковы. Мама хмыкнула, но возражать не стала.
