Я на всякий случай не стал говорить, что у Волобуя съехала крыша, ему вкатили снотворное, и в результате он просто не смог никому ничего сообщить. В конце концов, сама поедет и разберется.
– Адрес давай, – потребовала мать Волобуя.
Я продиктовал. Она, даже не поблагодарив, бросила трубку. Впрочем, я ничего не имел против.
– Ворона укусила! – по-прежнему корчилась от смеха Жанна. – Ну ты, Федор, даешь. Она тебе что, собака?
– Нет, крокодил, – огрызнулся я, однако мне и самому стало смешно.
Нас вновь одолел смех. Однако смеялись мы не к добру. Нам бы помнить, что впереди ночь, а венок по-прежнему остается в квартире. Но люди почти всегда крепки задним умом.
Неприятности, собственно, начались задолго до наступления ночи. Мать, вернувшись с работы, обнаружила кучу песка в большой комнате. Разумеется, убрать ее мы так и не догадались. Скандал разразился жуткий. Но не из-за того, что мы не убрали, а из-за того, что насыпали. Мы слушали и, как идиоты, молчали. А что объяснишь? Правду? Да о ней лучше было даже не заикаться.
Родительница моя как следует отвела на нас душу. Она целыми днями горбатится, чтобы мы жили как люди, а я веду себя как настоящая свинья. Хоть бы Макса постеснялась. Хорошо еще, Жанна успела уйти домой до скандала. Макс ерзал на диване. А я отправился за веником и совком и стал спешно подметать. Песок с камушками оказался какой-то странный. Собираешь в совок, а он высыпается обратно. Будто у меня в руке не совок, а сито.
Мать посмотрела на это и разозлилась еще сильней.
– Криворукий ты у меня, Федор!
Она вырвала у меня совок и веник и принялась заметать сор сама. Однако я не без внутреннего ехидства заметил, что даже ей удалось собрать эту грязь лишь с большим трудом и отнюдь не с первой попытки. Правда, родительница моя расценила это по-своему:
– Ходите невесть где! Надо же столько песка нанести! Всю квартиру засыпали!
Тут вернулся с работы отец. Мы с Котом облегченно было вздохнули, но, оказалось, приятный вечер только начинался. Правда, поужинали мы спокойно. Однако, едва поев, предок решительно заявил:
– Займусь-ка я сразу замком.
– Игорь, может, не надо? Он ведь вроде нормально работает, – сказала мать.
– Вроде, – выразительно глянул на нее пре-док. – Типично женская логика. Знаешь, Рита, чудес на свете не бывает. Если эта штука один раз испортилась, то рано или поздно испортится окончательно. И притом в самый неподходящий момент.
– Делай как знаешь, – сдалась моя родительница.
Предок, вооружившись набором отверток, открыл дверь и принялся разбирать замок. Мы с Максом, делая вид, будто помогаем, стояли у него за спиной. Нам было жутко интересно, действительно ли это поломка или… Наверное, можно не добавлять, что «или».
Дверь была распахнута, а мы все находились на лестничной площадке. Естественно, кроме мамы, которая возилась на кухне. К этому еще надо добавить, что наша входная дверь расположена как раз напротив антресолей. И вот я, случайно подняв глаза, обнаруживаю, что одна из створок антресолей приоткрыта, и из нее, словно бы любопытствуя, выглядывает зеленый в крапинку бок кастрюли.
В груди у меня похолодело, а сердце часто-часто забилось. Я ведь прекрасно помнил, что тщательно замкнул оба шпингалета. Может, родительница успела за чем-то слазить? Но когда у нее нашлось время? Нет, вряд ли. Скорее даже исключено.
Тем временем предок, свирепо пыхтя, возился с замком. Вроде бы он вывернул все винты, а крышка не снималась.
– А-а-а! – огласил вдруг лестничную площадку вопль отца.
Выпрямившись, он запрыгал на месте, отчаянно тряся в воздухе рукой. Во все стороны полетели брызги крови.
– Па! – кинулся я к нему.
– Игорь! – вылетела из кухни мать.
– Финны проклятые! – ревел мой предок. – Замок как следует сделать не могут!
– Что с рукой? – вопрошала мать.
– Отвертку вонзил в ладонь! – Отец продолжал прыгать на месте. – Срочно бинт, вату и йод!
И они с матерью удалились в ванную лечить папину руку. Воспользовавшись суматохой, я быстро взобрался на табуретку и вновь запер створки антресолей на шпингалеты. Зрение меня не обмануло. Как это ни удивительно, кастрюля и впрямь стояла на самом краю, будто выглядывая из щели между створками. А ведь я прекрасно помнил, что, убрав внутрь венок, задвинул ее поглубже.
Не успел я спуститься с табуретки, родители вышли из ванной. Кот в темпе уволок табуретку на кухню.
– Игорь, – сказала мать, – плюнь на этот замок, оставь до завтра.
Однако, когда мой предок начинает что-нибудь делать, его остановить невозможно.
– Рита, – строго взглянул он на мать, – иди и займись своими делами. А мне не мешай. Иначе в один прекрасный день нам всем придется ночевать на лестнице или вызывать Службу спасения, чтобы они выламывали нашу дверь. А я, между прочим, за нее кучу денег отдал.
Мать передернула плечами и удалилась в большую комнату. Отец, склонившись над замком, велел Коту посветить фонариком.
– Черт, – смущенно проворчал мой предок. – Тут, оказывается, еще один винтик остался.
