Райан оказался именно таким, каким Нэнси его себе и представляла. Чувственный, но не теряющий головы, понимающий, чего от него ждут, и не забывающий о себе. И при всем при этом абсолютно естественный. Хорошее тело — худое и мускулистое, к тому же двигающееся безукоризненно, — он, судя по всему, тренировал его с тех пор, как понял, для чего на свете существуют девчонки. Он не мог отказать себе в удовольствии покрасоваться перед ней после того, как все кончилось: демонстративно неторопливо одевался прямо у ее постели — что вполне вписывалось в ее представление о Райане.
Нет, Джеки, конечно, в полном порядке. Вот было бы прикольно свистнуть эти бабки, встретиться с ним в Детройте и свалить на недельку куда-нибудь подальше — во Флориду или, еще лучше, на Багамы. А потом, прежде чем бросить его, привезти домой и показать мамочке.
Лежа в постели, положив одну руку на живот, а другой играя с прядью волос, Нэнси представила себе, как она приходит домой и говорит: «Мама, познакомься, это Джек Райан». Мама сидит в тени пальмы, а перед ней на столике со стеклянной столешницей — портсигар, зажигалка и водка с тоником. Услышав голос Нэнси, мама уронит на колени толстенный роман и снимет очки для чтения, которыми вынуждена пользоваться в последние годы, но не положит их на столик, а будет держать сложенными где-то под подбородком. Вот она окидывает взглядом Райана и пытается сложить губы в подобие приветственной улыбки. Затем, аккуратно поправив прическу и выиграв тем самым секунду-другую, заставит себя вежливо кивнуть, более заметно улыбнуться. Убедительно ли это у нее получится? Вряд ли. Ощущение того, что здесь что-то не так, не будет покидать ее и, само собой, отразится на всем ее поведении. Она будет пялиться на него в упор своими маленькими коричневыми камушками, будет его разглядывать и за ним наблюдать.
— Мама, это Джек из Детройта.
Взглянуть ей в глаза — в эти маленькие коричневые камушки. Взглянуть, как будет вести себя Джек Райан. А, собственно говоря, что с ним станется? Вряд ли он будет ее оценивающе разглядывать, хотя посмотреть еще есть на что. Для своих сорока четырех лет мама очень даже неплохо выглядит: шикарная и лощеная дама, которая носит белое и жемчуг, чтобы оттенить свой загар. Но Райан почувствует себя рядом с ней не в своей тарелке. Еще бы, это ведь тебе не какая-нибудь провинциальная девчонка, а настоящая светская дама. Мама выведет его из равновесия своей холодностью. Он оглядит внутренний дворик дома. Сунет руку в карман, чтобы показать, что чувствует себя непринужденно, посмотрит на маленький, неправильной формы бассейн, на белый оштукатуренный дом, а сам будет судорожно думать, что бы такое сказать. Отличная получилась бы сцена, подумала Нэнси. Забавно было бы притащить его к мамочке и оставить ей на съедение. Прикольно взглянуть, как мама будет смотреть на него: опасаясь, как бы он до чего-нибудь не дотронулся или, боже упаси, не подошел к ней вплотную, она станет невозмутимо его разглядывать, боясь в то же время пошевелиться, сидя неподвижно и ожидая, когда же он наконец уйдет.
— Мама, познакомься, это Джек Райан. Он вор-домушник и недавно чуть не до смерти избил человека. — Вот это ее немножко бы встряхнуло.
Может быть, и встряхнуло бы, но не обязательно. Насколько помнила Нэнси, ее мать не слишком потрясла даже история с двумя парнями в Лодердейле — теми парнями, с которыми Нэнси познакомилась в Баия-Мар и привезла их домой, потому что знала, что мать уехала и дома осталась только Лоретта, прислуга.
Ей было тогда пятнадцать лет. Но она и сейчас прекрасно помнит, как эти два парня стояли перед ней, держа руки на бедрах, одетые в шорты и футболки какой-то команды с номерами двадцать три и тридцать с чем-то. Оба были шести футов с лишним ростом и могли за двадцать секунд проглотить банку пива. Высокие, сильные, любители покрасоваться, вроде бы взрослые, но на самом деле все равно мальчишки. Сейчас ей бы и в голову не пришло поставить их в один ряд с Джеком Райаном. Сейчас она знает, что рост и габариты не имеют особого значения. Сейчас она четко представляет, что любого парня младше двадцати одного года, неженатого (определение, недавно появившееся в ее классификации) и ни разу не арестованного за хулиганство, нанесение телесных повреждений и тому подобное, следует однозначно отнести к разряду несовершеннолетних сопляков.
Они сидели у маленького, неправильной формы бассейна, поставив перед собой три упаковки пива по шесть банок в каждой и транзисторный приемник. Чтобы скрыть смущение, парни то лакали пиво, то хлопали в такт музыке по поручням шезлонгов. Лоретта — черная кожа и белый форменный передник — появилась в дверном проеме гостиной, выходившей на террасу, неодобрительно нахмурилась и попыталась перехватить взгляд Нэнси. Один из парней заметил это и сказал: «Там вроде бы твоя служанка хочет с тобой поговорить». Но, увидев, что Нэнси демонстративно не замечает Лоретту, парни тоже включились в игру.
Нэнси вдруг пожаловалась:
