Большая кровь полностью

«Я была комсомолка, вот и отобрали меня в первую команду. Правда, в начале нам ничего не говорили. Знали мы только, что будем выполнять какое-то особое задание, под которое и надо готовить печи к рабо-ie... В один из дней сообщили: завтра в ночь выходить на работу. Но не объяснили ничего. А наутро собрали, сказали, что вот, хотят для пробы, для эксперимента сделать у нас крематорий. Врач с нами беседу провел. Объяснил, что в городе опасаются эпидемии...

Ну нам тогда ничего не было страшно. Да и нельзя было ни на что обращать внимание. Ведь что творилось потом! Машины в очередь стояли у проходной. Сжигали-то грубым отоплением — не газом. Трупы по ту сторону непрогоревшие выходили. И опять их — на вагонетки, на загрузку. На вагонетке помещалось до тридцати человек.

В первые дни решено было загружать по ночам, чтоб никто не видел и не знал...

Работали мы в зиму сорок второго в три смены. Я потом спрашивала у директора, сколько у нас сожжено. Он ответил, что без малой цифры—миллион.

...Никто не поверит в жизни в то, что у нас творилось. Как привозила милиция мертвецов из вскрытых квартир и тут же, в кастрюлях, в корытах... А мы все это тоже на вагонетки вытряхивали. Нет, никто не поверит... Столько людей полегло, а помина им нет» (Черкашин Н.А. Судеб морских таинственная вязь. М., 1990, с. 295—296).

Таким образом, через ворота Кирпичного завода прошло около миллиона умерших. Добавьте сюда 650 тысяч — уже 1,65 млн человек. Но ведь и это еще не все...

И ведь вся «блокада» — фикция. Какая там блокада, если со стороны Ладоги проход свободен. Но ведь озеро же? А что озеро? По озеру-то — самая доставка! Никакой наземный транспорт по грузоподъемности не сравнится с судном, пусть даже речным. К примеру, средний морской транспорт времен Второй мировой войны перевозил за один раз груз на 250 железнодорожных вагонов, а средний танкер — около 3 тысяч тонн горючего (хватало для заправки 1300—1500 двухмоторных бомбардировщиков или 4000—5000 истребителей). Вы только представьте, какую уйму продовольствия можно было доставить речными судами в город!

Почему не доставили? Дело вовсе не в том, что до ноября 1941-гоне успели, авноябре41-гостал лед. Просто... не было нужды. На Ленинградский фронт продовольствие перебрасывалось в первую очередь для местного партаппарата и для войск. Остальные снабжались по остаточному принципу. Товарищ Сталин скрупулезно вел подсчет затрат на войну и ленинградцы по его «ведомостям» не проходили — он на них (и не только на них) решил сэкономить.

А разве тяжело было организовать регулярный автотрафик по льду Ладоги, куда более масштабный, нежели имевший место? Для СССР — тяжело. Все грузовики были под счет и использовались в первую очередь для нужд фронта, какое дело Ставке В ГК-до личных проблем жителей Ленинграда?

«Трагедия Ленинграда — следствие созданной Сталиным системы, в которой человеческая жизнь не стоила ничего». Но Сталин ли создал эту систему?

Вспомните, как Борис Годунов во время страшного голода 1601—1603 гг. отказался покупать продовольствие за границей. Чтобы не осрамиться перед иностранцами!

А Иван IV объявил (после несчастливого для русских сражения с литовским войском на реке Улла 2 июля 1564 года) всех попавших в плен воинов «предателями земли Русской» и запретил им возвращаться на родину под страхом смерти (они так и остались

жить в Великом княжестве Литовском). Вам это ничего не напоминает?

Стремление в любой ситуации выглядеть, пусть даже за счет жизней собственных граждан, «на 100» в глазах всего мира (пусть даже для этого надо тайно спалить тела миллиона соотечественников) — это визитная карточка российской «державности».