Что касается линии поведения войск весной — летом 1943 года, то Ставка ОКХ с подачи начальника Генерального штаба Курта Цейтлера приняла решение, перейдя на остальных фронтах к обороне, провести в районе Курска локальную наступательную операцию, направленную на ликвидацию вклинивающегося на 120 км в позиции немцев выступа, а также нескольких расположенных в нем советских дивизий, что привело бы кос-лаблению наступательной мощи Красной Армии и к срыву любых наступательных акций СССР во второй половине года.
Операция была спланирована в конце марта и проведение ее предполагалось в апреле, когда оборонительные сооружения РККА в районе Курска не представляли собой серьезного препятствия. Нет ни малейшего сомнения, что проведенное (пусть даже наличными силами) контрнаступление привело бы к успеху, так как до мая Ставка ВГК СССР не смогла бы существенно усилить фронты. Жуков в докладе от 8 апреля 1943 года просил для усиления Курска 30 полков противотанковой артиллерии и все полки САУ сосредоточить в районе Ливны — Касторное — Старый Оскол. Раньше мая все означенные мероприятия не могли быть проведены, следовательно, у немцев были шансы срезать выступ, особенно учитывая поражение, которое потерпели войска Ватутина под Харьковом (как следствие — неудовлетворительное состояние и некомплект личного состава ряда советских дивизий).
По поводу «гениальной прозорливости» Г.К. Жукова. О том, что у нем цев нет сил для проведения наступления на других фрон -тах, Ставке ВГК было и так известно, удар же Манштейна под Харьковом показал, где у Вермахта в настоящий момент самая сильная группировка, и на каком участке следует ожидать неприятностей. Как видим, ничего гениального. Просто Георгий Константинович умел делать свою работу, отсюда и верный анализ дальнейшего развития ситуации. Только если бы немцы, как и планировали, провели операцию в апреле — мае, никакие Жуковские доклады не помогли бы ее отразить.
Но вот тут и начались странности — по неизвестным причинам фюрер под разными предлогами стал откладывать наступление. То он дожидался прибытия бригады «Пантер», то требовал сосредоточения более крупных сил... Издав приказ о проведении «Цитадели» еще 15 апреля, Гитлер «тянул резину» целый месяц, и только в начале мая созвал в Мюнхене командующих, чтобы выслушать их мнение.
План Цейтлера, представленный на совещании, со стратегической точки зрения был крайне опасен для самих немцев: в операцию, первоначально замышлявшуюся как локальную, теперь оказывались втянутыми практически все оперативные резервы Вермахта на Восточном фронте. Сперва планировалось, что Модель, наносивший своей 9-й полевой армией удар с севера, будет иметь в первом эшелоне 5 танковыхдивизий, а Гот, наступающий с юга силами 4-й танковой армии, — 8 танковыхдивизий. Затем было принято решение стянуть на помощь ударным группировкам пехотные дивизии с соседних участков фронта, оголив их совершенно. В конечном итоге с севера решено было наступать силами 18 дивизий (7 танковых, 2 моторизованных, 9 пехотных), с юга — тоже 18 дивизиями (10 танковых, одна моторизованная, 7 пехотных).
Выяснилось также, что Гитлер оттягивал наступление потому, что
Эрих Манштейн был «за» проведение локальной наступательной операции, но это было в апреле. Сейчас, после целого месяца проволочек, он сильно сомневался в успехе.
Зато нисколько не сомневался Вальтер Модель — он был однозначно «против». Прямо на совещании он вывалил на стол груду аэрофотоснимков, из которых стало ясно: а) что русские отвели свои подвижные части из района Курска; б) что они заняты сооружением мощных оборонительных позиций у северного и южного фасов выступа. Таким образом, никакого смысла (исходя из первоначального замысла окружения советских дивизий в районе выступа) в проведении этой операции уже не было.
