Большая кровь полностью

Потери 2-го Белорусского — 36.396 убитыми и 123.094 ранеными. Всего 159.490 из имевшихся к началу 881 500. Но это потери за месяц — с 13.01. по 10.02. Поэтому среднесуточные — 5500 человек.

43-я армия 1-го Прибалтийского фронта за неделю боев (с 13.01 по 20.01 потеряла 195 человек убитыми и 1265 ранеными. Общие потери — 1460 из 79.000 личного состава. Среднесуточные —183 человека.

Еще 410 убитыми и 1655 ранеными потерял Балтийский флот.

Общие потери группировки в 1.669.100 человек составили 584.778 человек, из них 126.464 убитыми и 458.314 ранеными. Общие среднесуточные потери — 9803 человека, почти такие же, как у Юго-Западного фронта под Киевом в 1941 году. Но там большую часть составили пленные, а под Кёнигсбергом — убитые и раненые. Кто мне скажет, где был больший ужас?

Румынский след

Одна из новомодных российских басен — это противопоставление «глупого Жукова», потерпевшего неудачу в операции «Марс» и «умных Василевского, Рокоссовского, Ватутина, Еременко и др.», разгромивших немцев в ходе операции «Уран» под Сталинградом (в то самое время, когда Западный фронт спотыкался под Ржевом и Сычевкой). Дескать, операция «Марс» была спланирована Жуковым плохо, потому и провалилась, а операция «Уран» была спланирована хорошо, отсюда и полный успех. Это заблуждение, точнее, целое скопище сказокдля дилетантов, которыми потчуют народ недобросовестные исследователи.

Во-первых, план операции «Марс» разработал не Жуков. Конкретное решение принадлежало командующему Западным фронтом И.С. Коневу, разработку осуществлял Генштаб РККА одновременно с проработкой операции под Сталинградом (собственно, связь этих двух акций видна уже по их бого-планетарным названиям) и получила одобрение Ставки Верховного Главнокомандования.

Операция «Марс» являлась самостоятельной, причем приоритетной акцией РККА, а вовсе не вспомогательной — это видно по количеству привлеченных к ней сил и средств, по статусу координаторов Ставки (Жуков, конечно же, котировался выше Василевского), да и по названию: «Марс» куда звучней «Урана»; разве стали бы называть так вспомогательную операцию?

Сталин вновь пытался нанести поражение противнику одновременно на двух главных направлениях (западном и юго-западном), при этом главный упор делался на западное. «Уран» был раздут пропагандой позже — потому что успешно завершился в отличие от «Марса».

Г.К. Жуков был привлечен к операции «Марс» в качестве координатора от Ставки ВГК, а вовсе не в качестве главкома, главком остался прежний — Конев, так что негоже вешать неудачу на шею Жукову, это в духе западной историографии, которая события на Востоке обычно рассматривает в общих чертах и стремится (видимо, для упрощения) свести все деяния к одной — двум крупным историческим фигурам.

Во-вторых, как я уже отмечал, план операции «Марс» прорабатывался и Ставкой, и Генштабом (первые лица которого позже открестились от этой неудачи, хотя это глупо — все крупнейшие операции проходили через этот орган) и там никто никаких серьезных погрешностей в плане не выявил — это к вопросу о «плохом плане».

Что же касается неучастия Жукова в разработке Сталинградской операции, на чем настаивают историки «новой волны», то это более чем спорно: Жуков, назначенный в конце августа 1942 года заместителем Верховного Главнокомандующего, действительно убыл в тот период под Сталинград, следовательно, вполне мог так или иначе участвовать в подготовке наступательной операции на Дону. А.М. Василевский же, начальник Генерального штаба Красной Армии с июля 1942 года, почти наверняка был в курсе разработки и подготовки плана «Марс», однако ему провал под Ржевом и Сычевкой никто в вину не вменяет. Тенденция, однако!

В послевоенныхзамечаниях к плану «Марс» генерала А.И. Рад-зиевского нет никакой конкретики, налицо ярко выраженное стремление пришить «Марсу» ярлык вспомогательной операции. Одна фраза: «Решение на операцию было отмечено пассивностью и отсутствием целеустремленности» (Радзиевский А.И. Развитие теории и практики прорыва. Часть 1. М., 1977, с. 222)чего стоит. Если бы еще бравый Алексей Иванович пояснил, в чем именно все вышесказанное проявлялось.

У него есть только один конкретный упрек разработчикам плана, за который ухватились исследователи новейшего времени, мол: «Вот она — глупость Жукова» (хотя Жуков, может статься, к разработке «Марса» вообще не был причастен). Это распыление наличных сил и множественность ударов, создание сразу 13 ударных группировок. «Вот если бы группировок было меньше!..»

Но господа российские историки постоянно забывают, что несколькими месяцами ранее, во время первой Ржевско-Сы-чевской операции, их уже было меньше. А кроме того, тот же Конев был как минимум не глупее их, следовательно, это «распыление сил» могло преследовать какую-то цель. Оно ее и преследовало.