Большая кровь полностью

Конев знал, что противостоит его фронту хотя и жутко упорная, но всего одна (9-я полевая Вальтера Моделя) армия немцев,

о которую уже ломали зубы зимой, весной и летом 1942-го. А поскольку немцы, традиционно превосходя РККА качественно, значительно уступали последней количественно, ключ к успеху на западном направлении лежал в растягивании этих самых ограниченных немецких сил. Тут все просто до примитива: пять человек могут эффективно противостоять десяти, но если Их растащить по одному и каждому противопоставить двух противников — «труба дело». Отсюда и большое число наступавших на широком фронте групп по сходящимся в район истоков Лучесы и Обши направлениям: Конев пытался растащить фронт немцев, учитывая неудачу Калининского и Западного фронтов на Ржевско-Сычев-ском направлении несколькими месяцами ранее.

Если бы командующий Западным фронтом уменьшил число группировок и направлений и уплотнил за счет этого главные прорывные группы, Модель, в свою очередь, уменьшил бы число прикрываемых направлений и за счет этого уплотнил бы группировки защищающиеся. Словом, исход операции «Марс» был бы одинаков при любой плотности советских наступающих групп. Неудача наступления Западного фронта крылась вовсе не в изъянах планирования. План «Марс» был ничуть не хуже плана «Уран» (последний был вообще примитивным с точки зрения военного искусства).

«Шалишь, брат, — скажут мне. — Сам факт успеха «Урана» и неудачи «Марса» тебя опровергают!». Ничуть. Если бы план «Марс» со всей его группировкой и командующим «перетащить» под Сталинград, а план «Уран» со всеми «сопутствующими факторами» — под Ржев, исход-от этого не изменился бы: Конев и Жуков одержали бы победу, а Ватутин, Рокоссовский, Еременко и другие потерпели бы поражение.

Причина неудачи Западного фронта всего лишь втом, что ему противостояла пусть и одна, но немецкая армия, а причина успеха «донцов» и «сталинградцев» в том, что с немцами они и не столкнулись.

Немецкие части (6-я полевая и 4-я танковая армии) располагались в Сталинграде, а севернее и южнее — ни одной крупной немецкой части не было: 3-я и 4-я румынские, 8-я итальянская и 2-я венгерская, причем удары советских фронтов пришлись именно против румын (а не против венгров или хотя бы итальянцев). Если бы группам прорыва Донского и Сталинградского фронтов противостояли пусть малочисленные (хотя бы и авиапо-левые дивизии), но немецкие части, никакого окружения Паулю-са не произошло бы. Линия фронта в этом случае напоминала бы ржевско-сычевский участок — отдельные вклинения на отдельных участках.

«Наступление войск Юго-Западного и правого крыла Донского фронтов началось утром 19 ноября после мощной артподготовки. Войска 5-й танковой и 21-й армий прорвали оборону 3-й румынской армии» (БСЭ, Том 24-1,1976, с. 403).

Очевидцем этого стал Ханс-Ульрих Рудель:

«На следующее утро (19 ноября. — С.З.) после получения срочного сообщения наша авиаэскадра вылетела в направлении плацдарма в районе Клетская. Погода была плохая — низкая облачность, небольшой снег, температура примерно около 20 градусов ниже нуля. Мы летим на небольшой высоте. Но что за войска движутся нам навстречу? Ведь до цели еще полпути! Это толпа солдат в коричневой форме. Русские? Нет, румыны. Некоторые из них даже бросают свои винтовки, чтобы легче было бежать. Удручающее зрелище, но мы готовимся к худшему. Мы летим вдоль двигающейся на север колонны и выходим в район артиллерийских позиций наших союзников. Орудия брошены в полной исправности, около них лежат боеприпасы. Мы пролетели еще некоторое расстояние, пока увидели передовые части русских» (Мементин Ф. Бронированный кулак вермахта, с. 247).

Так что главной проблемой Конева и Жукова под Ржевом и Сычевкой явилось то, что противостояли им немцы, а не румыны.