«Но все же мы нанесли русским тяжелые потери: за этот период войсками 4-й танковой армии, в авангарде которой действовал наш корпус, было захвачено свыше 700 танков и 668 орудий. Из трех групп русских войск, переправившихся в ноябре через Днепр, первая, у Брусилова, была сильно потрепана, вторая, в районе Житомир — Радомышль, полностью уничтожена, а третья, восточнее Коростеня, понесла настолько тяжелые потери, что уже не могла больше вести наступательных действий»
Тем не менее очень скоро Ватутин взял реванш, опрокинув на Рождество 1943 года в районе Брусилова 24-й танковый корпус Вермахта, после чего 48-й танковый корпус был спешно оттянут назад для восстановления положения. В скором времени в районе Бердичева и Казатина развернулось крупнейшее танковое сражение.
Это сражение мало известно в советской историографии. Сводки и послевоенные мемуары полны победных бравурных звуков о взятии Казатина и Бердичева силами 1-й танковой армии, фонтанов похвал и восторгов по поводу умелых действий ее командующего М.Е. Катукова. Однако настораживает короткое замечание Г. К. Жукова об этой операции:
«31 декабря был вновь освобожден Житомир. Развернулись тяжелые бои за Бердичев—крупный узел железнодорожных и шоссейных коммуникаций. Здесь действовали войска 1-й танковой армии генерала М.Е. Катуковаи 18-я армия генерала К.Н. Леселидзе. Ввиду слабой организации боя 1-я танковая армия, понеся потери, успеха не добилась, и лишь 5 января, после вмешательства Н.Ф. Ватутина, Бердичев был занят»
Изучение свидетельств немецкой стороны позволяет установить более точную картину произошедшего.
Замысел командующего 1 -м Украинским фронтом на Жито-мирско-Бердичевскую операцию предусматривал удар 1-й гвардейской, 18-й и 38-й армий, атакже 1-й и 3-й гвардейских танковых армий в районе Брусилова с целью разгрома противостоящей группировки противника — 24-го танкового корпуса (8-я, 19-я, 25-я танковые дивизии и танковая дивизия СС «Дас Райх»), после чего наступать главными силами на Казатин и Бердичев (вспомогательные удары наносили 13-я, 27-я, 40-я и 60-я армии). Задача прорыва оборонительных полос ставилась общевойсковым армиям, а танковые части планировалось ввести в сражение в середине первого дня наступления, когда пехота уже пробьет коридор длиной 5—6 км в глубь вражеской обороны.
При этом 3-я гвардейская танковая армия П.С. Рыбалко после взятия Брусилова поворачивала западнее, а движение на Казатин и Бердичев продолжала только армия Катукова. Его 1 -я гвардейская танковая армия к началу операции насчитывала 42.300 солдат и офицеров, 546 танков и САУ, 585 орудий и минометов, 31 установку реактивной артиллерии, 3432 автомашины.
Утверждения о том, что утром 24 декабря (после 50-минутной артиллерийской и авиационной подготовки) советская пехота «сломила сопротивление» 19-й и 25-й танковых дивизий Вермахта действительности не соответствуют, так как общевойсковые армии вклинились в оборону противника только на 2—3 км, не преодолев даже первый ее рубеж. Ватутину пришлось в 12.30 вводить в бой обе танковые армии раньше, нежели предполагалось. Именно они и опрокинули немецкие танковые дивизии, которые в беспорядке стали откатываться в район Житомира.
Немецкому 48-му танковому корпусу, спешно отправленному на помощь 24-му, пришлось потрудиться сперва для того, чтобы провести (верне, протащить) через забитый отступающими войсками Житомир три свои танковые дивизии (1-ю, 7-ю и СС «Лейбштандарте Адольф Гитлер»), а затем для того, чтобы отыскать отступающие дивизии 24-го корпуса и восстановить оборону восточнее Житомира.
Пока немцы решали свои проблемы, части 1-й танковой армии Катукова в 10 часов 28 декабря ворвались в Казатин.
