Как обычно перед делюгой, поселок покинули перед рассветом. Управлял «жигой» Вовчик, приятели спали, а он мечтал: «Сколочу деньжат и отмажусь от банды. Цех по ремонту мебели открою или бытовую технику возьмусь ремонтировать. Рано или поздно они все равно расчухают, что я тяжело болен, отошьют меня, а может, ликвидируют? Об это я что-то и не подумал. Как же быть? Грабить страшно, а денег надо. Хода с банды нет, а кончится все это все равно тюрьмой. Что же делать?»
— Рыжий, время сколь? — не открывая глаз, пошевелил пальцами ног проснувшийся Олег.
— Обед почти.
— Ого, а где мы катим?
— Километров через пять Хилок.
— Сворачивай в лес, пожрем, да подменю тебя за баранкой. Жопа затекла, поди?
— Есть маленько.
Тачку загнали в тень размашистой ели, на ее старой хвое расстелили два покрывала и Леха, тщательно вымыв руки, принялся хозяйничать.
— Костя, достань обрез, я шмальну разок, — Святой навесил на сучок елки пустую консервную банку.
— Не нужно, Олега — вдруг защекотился Вовка, — услышит кто нибудь.
— Не ссы, Рыжик, — и железяка, которой предстоит в недалеком будущем порвать в клочья сердце человека, кучно плюнула самодельной картечью в цель.
— Лихая пушка, славно жжет, — не стал он нажимать на второй курок.
— Ветерок, а стол такой бедный почему?
— Лук, редиска, помидоры, огурцы…
Без тебя вижу. Колбаса, сыр, мясное что-нибудь — где? Я ведь выделяю тебе с нашего общака филки на продукты.
— Жара, Олега, аппетита нет.
— Это у тебя нет, да у меня, а глянь на пацанов. Этих лбов травой не прокормишь. Прекращай деньги на желудках экономить.
Спустя час «Жигули» выбрались на трассу Чита — Иркутск и со свежим водилой, резво разогнались. За первым же поворотом показалась двухэтажная каменная будка ГАИ с опущенным поперек проезжей части полосатым шлагбаумом. По лесенке быстро скатился милиционер и, требуя остановиться, махнул жезлом. «Неужели удыбал, как я стрелял» — плавно затормозил Святой.
— Не вздумайте в него палить — это вышак голимый. Если что, свяжем и сваливаем. Здорово, старшина, в чем дело?
— Ваши документы?
— Ты че так официально? — с кармашка автосалона вытащил водительское удостоверение Олег и подал гаишнику.
— Служба такая. Куда путь держим?
— На Байкал, отдыхать.
— Машина принадлежит не вам, Иконников.
— Хозяин рядышком, вот он.
Проверив и его ксиву, мент поднял шлагбаум и, пожелав преступникам счастливого пути, на дорожку козырнул.
Пытаясь к ночи добраться до места назначения, Святой притопил газульку, но у самой Слюдянки тачку настиг ливень, и пришлось, как он и врал легавому, заночевать на Байкале. Однажды, очень давно, Олег видел это большое, похожее на море, озеро, но в решку «столыпинского» вагона, когда его вывели конвойные в туалет. И вот теперь, под заканчивающимся дождем, он разулся, засучил до колен трико и забрел в холодную, прозрачную его воду.
— Шпана, костер разводите, жируем. Леха, до Иркутска сколько километров?
— Около восьмидесяти.
— В пять утра заведемся и в семь в городе будем, племяша твоего еще тепленьким прихватим у жены под боком. Эдька, пока мы палатку натягиваем, сгоняй с Вовкой в деревню. Консервов хоть что ли каких-нибудь набери, рыбу, фрикадельки.
Иркутск встретил банду обогнавшим их вчера дождем. Как Святой и предполагал, Славка, только продравший глаза, чистил в ванной зубы и заслышав трель звонка, в трусах и с зубной щеткой во рту, возник на пороге тещиной квартиры.
— Здорово! — образовался он дядьке.
— На кухню проходите. Все заходите, не бойтесь. Маришкина мать на дачу на все лето укатила, а сама она в больнице лежит, вернее в роддоме.
— Рожать, что ли собралась?
— Нет, что ты? По-женски. Я домоюсь, а вы пока кофе варите, заварки нет.
— Славка, мы где жить будем?
Тот, убавив в кранах воду, которая мешала разговаривать, громко ответил.
— У дружка моего армейского. Хата двухкомнатная, на четвертом этаже, в центре города.
— А сам он где?
— Женился намедни и как я, у тещи на хлебах.
— Когда ты нас туда устроишь?
— Сейчас прямо. Кофе пейте и поехали.
— На работу не опоздаешь?
— Какая сегодня к черту работа, с вами буду.
Этот день тоже решили отдохнуть. Ветерок с племяшом на центральном рынке накупили овощей, фруктов, колбасы, сыра и даже трехлитровую банку деревенской сметаны. Спиртное Олег брать запретил.
— Утром на работу, не обижайтесь.
Проснулись в девять. По переплету рамы и оконным стеклам сбегали тонкие слезы небес.
— Погодка в масть. Все по домам сидят, свидетелей меньше будет.
— Одевайтесь живее, завтракайте — и на взлет, — Святой взял полотенце и пошел на кухню: дверь ванны была заколочена на гвозди.
Пятиэтажное, из крупных панелей здание, занимало студенческое общежитие, с торца находился вход в коммерческий магазин «Краб». Работать, судя по вывеске, он начинал в десять, и до открытия оставалось еще десять минут. Не вылезая с машины, приятели тянули легкими озон через опущенные боковушки, и наблюдали за странными действиями двух, лет по тридцать пять, мужчин. Тот, что повыше, шмонал с головы до пяток то ли задержанного, то ли приятеля, не понять.
— Васька, нет его, все швы прощупал.
