— Ваше? Собирай «капусту», живо!
— Не буду!
— Сядь тогда и не мешай пахать, лошадь Пржевальского. Откуда вас сюда понабрали?
Святой устроился в дверном проеме подсобного помещения левым боком к торговому залу и поднял ствол пистолета вверх. Не обращая на него внимания, Татьяна с Серегой чокнулись стаканами и выдохнув враз, глыкнули.
— Хороша, чертовка — сморщился от горечи водки и лука разнорабочий. Будешь? — предложил он менту. Олег промолчал.
— Такой парняга — симпатяга и не пьешь? Ей он тоже не ответил.
— А-а, понятно, вам на работе не положено.
«Угадала, кошка», — думал он, но упорно продолжал хранить молчание, боясь, что сидящие за столом запомнят, что у грабителя-старшины все зубы золотые.
— Да на, ты че кобенишься, — набухал стакан водовки грузчик и протянул менту.
— Сидеть! — опустил ствол Святой.
— Что происходит? — нисколько не испугалась Татьяна — отвечай, ты что оглох?
Чтобы прекратить базар, ему пришлось выдавить из себя.
— Ограбление. Коронки верхней челюсти потерпевшие удыбали.
— В туалет дай сбегать? — по-прежнему не боялась продавщица.
— Отвяжись ты, зараза!
— Ты что, настоящий милиционер? Будь человеком, пусти в туалет?
— Где он?
— Слева от тебя, первая дверь.
— Лети, стрекоза, и этого охламона прихвати, — Олег под пушкой проводил собутыльников в вонючий туалет и запер их там.
— Сидите тихо, не трепыхайтесь.
Серега таким стеченьям обстоятельств был рад, а Татьяна, мгновенно обидевшись, со злостью пнула в дверь, обломав на туфельке шпильку.
— Успокойтесь, человечки, или получите прямо через дверь по свинцовому орешку, — пуганул их Святой и за козырек натянул фуражку на брови: «Вот кипишная».
Подельники уже отпахали.
— Куда их?
— В туалет волоки.
— Встали, калоши, быстрее, пошевелил стволом обреза женщин Ветерок — а эту куда?
— Она без сознания?
— Вроде.
— Пусть лежит, где лежит. Подложи ей под голову мешок пустой — кивнул он брату.
Через пять минут приятели покинули помещение магазина. Входная дверь снаружи не замыкалась.
— Рвите к машине, я прикрою.
Олег наблюдал за улицей и одновременно за Эдиком с Лехой, драпающими вдоль пятиэтажки с полной сумкой денег.
— Разрешите, я пройду, — давно нечесаный неопределенных лет бичара хотел просочиться мимо «милиционера» в винополку.
— Все, опоздал, закрыто — загородил тот проход.
— Да меня там знают, я к Сереге.
— Тебе русским языком сказано, дергай отсюда, пока по седлу не получил — старшина столкнул бича с крылечка.
— Руки не распускай или раз в погонах — все можно?
— Не пали малину, винти отсюда и желательно галопом. Лохматый не стал связываться со странным наглым ментом и негромко матерясь, утопал.
На унитазе сидел, получивший затрещину от Татьяны грузчик. Женщины барабанили в прессованные опилки двери, пытаясь отрезвить от шока директоршу, а этим временем Святой, зажав в левой руке фуражку, метелил к Жигулям. За ремнем под рубашкой с взведенным курком бился «ПМ».
«В рот компот, сорвется курок, сразу яйца отстрелит».
Передняя дверца машины специально для него была распахнута, и едва он вломился в салон, Славка газанул.
— Не жги так, — попросил его Ветерок, — внимание лишнее к себе привлекаешь, сейчас легавые перекроют в городе все, что смогут, и все из-за тебя, между прочим — подмигнул он Олегу.
— Не каждый день в такой форме магазины грабят.
Оперативно-следственная группа фотографировала помещение винополки и допрашивала продавцов. Марию Владимировну «Скорая помощь» увезла в больницу.
Леха с Эдиком считали деньги, ворохом наваленные на паласе спальни. Каждый занимался своим делом. Менты искали, преступники прятались.
Святой прятался от правоохранительных органов на балконе. Расстелив верблюжье одеяло, он по пояс заголился, прилег позагорать и уснул, видимо не доспав ночью. Через час разомлевшего под нежарким вечерним солнышком, приятеля растормошил Ветерок.
— Четыреста пятьдесят тысяч срубили, — подал он Олегу охлажденную баночку голландского пива.
— Пять минут работали, столько капусты, не верится даже. Как раньше не доперли?
— Братан где?
— С племяшом в аэропорт упорол. «Амаретто» только там продают. Думаешь, зря его отпустил?
— Конечно. Иркутск на ушах стоит, а в порту тем более чес плотный будет.
— Авось пронесет.
— На бога надейся, но и сам не плошай. Вернутся, накажи Славке на завтра, чтобы жратвы дня на три с утреца подзакупил. Отсидимся, пока в городе кипишь.
Вечеряли по-человечьи, четыре пузыря итальянского ликера, конфеты в коробках и всякого шоколада набрал Эдик, шпроты и компоты тоже не забыл. Славке это дело, похоже, тоже начинало нравиться. Магнитофона не было, и врубили телевизор, послушать по коммерческому каналу «Музыкальный подарок».
Под «Белые розы» Юрия Шатунова подняли за удачный день стопки, но выпить помешала строгая женщина на экране.
