Отмахав в сторону Первомайска километров пять — шесть, остановились. Справа от дороги, на небольшой возвышенности тянулся железобетонный желоб для сточных вод. Выбрав момент, когда на трассе никого не было видно, мертвеца понесли наверх. У «Жигулей» остался Святой. Задрав капот, он положил на воздухоочиститель шестнадцатого калибра обрез и, уловив шум двигателя приближающейся машины, повернул голову. Даже с такого расстояния было видно, что это ментовский «УАЗ», а еще спустя минуту Олег без натуги различил в нем людей в форме. Вот и его жизнь кончалась. «Два трупа, три вооруженный ограбления, да за это меня раза три расстреляют», он склонился над горячим мотором и вставил стволы в рот. «Тьфу, блядь, порохом воняют», — и от соприкосновения стали с золотом, во рту невозможно закислило.
На этот раз ему повезло. Не сбавляя скорость, машина прошелестела мимо. Убитого спрятали на дне желоба. Прикрыли плитой и забросали сухими ветками, травой и прошлогодней листвой.
— Легавые на «УАЗике» пролетели, видел?
— Нет, Эдька. Падайте, пацаны, нужно валить с этого места, а то еще кто устригет нас здесь.
— Ну, че, Олега, на Иркутск?
— Нет, Леха, неспокойно на душе. Домой жгем.
Интуиция его не подвела. Сегодня утром в Чите завалили главного врача областной больницы и все входы и выходы из города были блокированы омоновцами, которые потрошили почти без разбора всех и вся.
Проехали всего километр.
— Тормози, — Кот, сдернувший с трупа пояс с сумочкой, вынул из нее красного цвета книжечку и протянул Святому.
Это было удостоверение сотрудника милиции.
— На, Ветерок, прохлопай.
— Че там?
— Опера грохнули, капитана.
Костя достал из-под ремня пистолет.
— Я крутил его и так, и сяк, думаю, что — то в нем не то, а это номер, видите. Не стерт, значит, пушка табельная. Мент это натуральный.
— Сбегай, Костя, в лес, — вернул ему удостоверение Леха.
— Зарой лебеду эту, а лучше сожги.
Вечером этого душного дня подельники бухали в «Березовой роще». Олегу водка в горло не лезла. «Кажется, дождь собирается, кажется, дождь собирается», — выстукивал костяшками пальцев он по белой скатерти столика. Ветерок, поняв, о чем стучит приятель, отогнув край шторы, дыбанул в небо.
— В натуре собирается. Перед кабаком решил попугаев накормить. Выхожу на балкон, а под ним пацанята в прятки играют, и парнишка с соседнего дома считает кому галить: «Выполз заяц на крыльцо, почесать свое яйцо, сунул лапу между ног, оказался там пирог».
Ржали пьяные подельники, что-то наигрывал на подиуме местный ансамбль.
«Кажется, дождь собирается», — продолжали выплясывать тюремную азбуку пальцы на столе.
— Здорово, бандит! — обнял его подкравшийся сзади Воробей.
— Врежем по маленькой?
— Неохота, Санька.
— Гранаты есть. Специально для тебя берегу. Восемь штук, по две тысячи за каждую.
— Недорого, — встрепенулся Святой, — где они?
— Разбегаться будете, до хаты моей топни.
— Договорились.
— Ладно, я исчезаю, — попрощался со всеми Воробей. Меня жена на улице ждет.
Порядком накачавшийся Леха, не желая того, но наконец высветил свою зазнобу. От рождения не умевший танцевать, он кочевряжился в пляшущей толпе, с девушкой лет на десять младше его.
— Котяра, а с кем это наш дружок обжимается?
— О-о! Да у него не плохой вкус. Майка это, в старом поселке живет. В деревянных домах.
— «Майка», — это что, кличка?
— Что вы, Олег Борисович, она блядь порядочная. Имя ей такое родители дали, Майя.
— Не замужем?
— Я же говорю блядь, значит замужем, а что?
— А то, что у нее муж есть и видимо у Ветерка нашего из-за этой лярвы теперь неприятности будут.
— Муж ее моряк. Раз в год в поселке появляется и то дней на пять. Маечке деньжат подбросит и снова в океан. Что, интересно, он там потерял? А может его просто земля не носит?
Нетвердыми ногами вернулся за столик Леха.
— Святой, может, смотаемся в Иркутск, а? Все равно ведь туда собирались. Расслабимся на Ангаре, пожируем и заодно магазин государственный впорем. Поехали?
— У меня форма ментовская имеется, если нужна берите. Выглажена, вычищена, если надо, берите, — вдруг сказал Кот.
— Ты что, не с нами?
— Не могу, Олег Борисович, — Костя налил себе полный фужер водки и залпом выпил.
— Сына к теще в Казахстан повезу, пусть дитя фруктами побалуется.
«Этого чертополоха припадки бьют, на деле может загрести. Не взять, обидится, а может и обрадуется, но отвод в любом случае грамотный нужен».
— Вовка, мы на этот раз в трех отработаем, а ты дома останешься. Долю получишь, но не за узкие глаза. Присматривай за нашими семьями, короче пока нас не будет, чтобы все было ништяк. Усек?
— Ясно. «Жигули» берете?
— Нет, на паровозе укатим, но не завтра. Дней пять в Первомайске потолкемся.
Оружие хранилось у Кота. Ночью Эдик принес ему восемь гранат «РГ — 42» с запалами и забрал у него милицейскую форму, пистолет и парочку обрезов.
