Бабий век недолог, если верить предрассудкам. Старая жена надоедает, её домашний халат его раздражает, а от гульки на голове ему аж рычать хочется.Мой суженый бросился в объятия тонкокостной прелестной лани, доказывая себе или своим друзьям, что ещё на что-то способен.Ладно бы признался по совести, что согрешил. Так скрывает очевидное и ведёт себя как тот, кто носит не снимая трусы верности.— Приятного аппетита, — поднимаю крышку-клош.— Что это, Геля? Что за шутки у тебя такие? — удивляется муж, когда видит перед собой свой ужин.— Моя месть, — торжественно произношу я, — и она подана холодной, дорогой.
Глава 1
— Понравилось? — буквально в рот заглядываю своему мужу я.
— Мне кажется специй не хватает, — тщательно прожёвывает мясную запеканку по моему новому рецепту, — с голодухи можно перехватить, Гель.
Девочки, мне послышалось?
С голодухи?..
Я корячилась почти два часа на кухне. Прокручивала мясо через мясорубку. Чистила картошку, пожертвовав свежим маникюром. От лука пролила слёз не меньше, чем сто грамм… А ему специй не хватает?!
Солонку бы ему в лицо зашвырнуть… Во имя любви, так сказать!
— А каких именно? — с другого края пропасти подхожу, чтобы его самого туда не столкнуть. — Базилика, тмина, кориандра?..
— Хм, — вытирает губы текстильной салфеткой, — Гель, я ничего в этом не понимаю, как ты в финансовых вопросах. Но я же тебя не заставляю испытывать стыд за свои незнания?.. Напротив, благосклонно отношусь, что у тебя всего лишь средне специальное образование поварского училища.
Вот смотрю на него и вспоминаю, какие глупые мысли были в моей голове при нашем первом знакомстве.
Высокий статный мужчина средних лет. Опять же – в очках.
Отчего-то раньше я думала, что если человек носит очки, то он очень умный. Начитанный, разумеется, чтобы передать бесценный опыт своей жене.
В итоге: я – ничего не понимаю в финансах, он – не отличит чёрный перец горошком от гвоздики.
— Аркаш, у тебя забиты вкусовые рецепторы, — как женщина сдаю назад, чтобы муж почувствовал себя «мужчиной», — так бывает, не переживай, если питаться фастфудом на работе. Ты же не берёшь с собой контейнеры с домашней едой.
Муж выражает своё недовольство живой мимикой полного отвращения.
— Я просил тебя о двух вещах, когда ты собирала мне еду на работу: не класть мне рыбу и брокколи. Гель, ты же проигнорировала её. Всем отделом проветривали помещение как минимум час.
— У тебя печень барахлила, — бубню себе под нос, — а я заботилась о тебе.
Знаю, что Аркадию не нравится-то, что я умышленно напоминаю ему о возрасте. Так-то, мы все не молодеем с каждым годом.
Я вообще философски отношусь к пройденным этапам – мы становимся мудрее и быстрее отпускаем эмоциональные ситуации. Нам некогда на них заострять своё драгоценное внимание.
Это сейчас я такая мудрёная в свои тридцать два и, прожив в браке с Аркадием шесть лет. В мои двадцать шесть был жив отец, но это совершенно иная история.
— Спасибо, конечно, — поправляет очки на переносице он, — но когда просят чего-то не делать… Доброта бывает наказуема похлеще любого преступления, дорогая.
— По доброте душевной я ответила: «Да», — тяжело вздыхаю, — ты прав.
— Ты это о чём? — настороженно спрашивает.
— Так, — пожимаю плечами, — о своём, о женском наболевшем.
— Что-то мне не нравится твоё настроение, Геля. Может, стоит обратиться к врачу?
— Шоколадная конфетка – лучше любого психолога поднимет настроение и растворит все печали, как сахар в кипятке. Быстро. Недорого. Но в ущерб своей фигуре.
— Если ты снова начинаешь о детях, то я не готов, — его лицо багровеет от раздражения. — Моя работа требует концентрации внимания. Твой покойный батюшка оставил столько долгов, что побоялся мне о них сказать при жизни. Я требую капли понимания, но ты же… — отводит взгляд в сторону, — Геля, ты ведёшь себя как маленький ребёнок, чтобы мечтать о своих собственных. Для начала покажи мне, что ты самодостаточная личность.
— Самодостаточная личность? Я столько курсов закончила по кулинарии, что впору самой шеф-поваром работать! Передо мной открыты все двери премиальных ресторанов… С этими… Как их там? С мишленами!
— Гель, ты знаешь, что такое «звезда Мишлен»? — усмехается. — Это не на море на спине и кверху пузом. Там совершенно другой уровень.
— А я тебя удивлю! Вот увидишь!
— Хотелось бы попробовать в таком ресторане что-то на высоком уровне, а не столовскую котлету в изысканной посуде.
— Дорогой, ты постоянно даёшь мне советы, как старший в этом доме. Заметь, что я не сказала старый, чтобы на меня так смотреть, — ехидно улыбаюсь ему, — когда женщина опечалена чем-то, то её надо как следует трахнуть до звёздочек, чтобы она поверила в себя. Слова не действуют. Уж тем более критика про мои столовские котлеты.
— И это совет?
— Действует в ста процентах случаев, — показываю большой палец вверх. — А если женщина несёт всякую чушь, то надо заткнуть её не своим пренебрежением, а чувственным французским поцелуем!
— Лавиния плохо на тебя действует, — менторским тоном, — я недоволен.
— Я тоже нашим последним сексом, но меня об этом даже не спросили, — шёпотом.
— Что-то?..
— Люблю тебя, дорогой, — целую его в подставленную гладковыбритую щёку. — А ты?
— Что я?
— Ты же к гастроэнтерологу записан после работы? Заодно и уши проверь. Где-то слышала, что одно от другого зависимо.
Аркадий сурово поджимает губы в тонкую линию.
Задела его за живое.
Знаю, как мужики тяжело переживают тот самый период – когда седина в бороду, а бес, сами знаете куда.
А я тут масло в огонь его угасающей молодости добавляю своими капризами, будучи ещё молодой и красивой.