— Прощу того, когда смогу стоять на своих двоих, а пока перенеси мою тушку на диван. И кофе свари. А потом на улицу, чтобы с глаз долой. Но так, чтобы, когда мне захочется «пи-пи» – ты был рядом. Уяснил, Стёпа?!
— Виноват, — это всё, что я только и слышу на протяжении… Вот, как только пришла в себя.
— Да, подними ты меня с пола, — шепчу рассерженно.
Степан поднял меня как мешок с картошкой и закинул на диван.
Ни один мускул на мужественном лице не дрогнул от потуг нести такую не маленькую меня.
Всё-таки Смирнов зря пренебрегал белковыми порошками и регулярными тренировками.
Он прокачивал свой мозг, как капитально трахнуть мой.
Почему за его косяки до сих пор расплачивается моя задница, что ловит приключения… Мухи же не только на сладкий медок летят? Тогда не буду продолжать логическую цепочку, которая вообще не логичная, а абсурдная.
— Девочка моя, извини нас, — Мирон Тимофеевич присаживается рядом, — Степан контуженный. Не услышал меня, чтобы сворачивал операцию по захвату одного из подельников твоего муженька.
— Вместо вашей «операции» я чуть не свернула себе шею. А задница надолго запомнит головокружительное падение на неё бедненькую, — демократично передразниваю его, когда вижу этого медведя на пороге кухни с двумя чашками кофе.
Как?!
Ну, как?!
Вместо кофейных чашек он использовал пивные!
Достал с верхней полки, неандерталец контуженный!
После смерти отца я не выкинула их. Есть вещи, в которых есть дух любимого человека. Они дороже любой драгоценной побрякушки. Например, купленной по случаю годовщины свадьбы.
Надо отнести в ломбард. Заодно проверить на качество данные изделия. Как бы не оказались очередной подделкой муженька, как наш фиктивный брак с его стороны.
— Твоего батюшку вспоминал на днях, — тонких бесцветных губ касается лёгкая, но такая грустная улыбка по прошлому, — кажется, что я до сих пор его слышу в этом доме.
— Это его дом, — подтверждаю такой очевидный факт, — стены помнят своего хозяина. Правда, это раздел из мистики, если вы верите в такое.
— Отчего же не верить, — пробует снадобье Степана и сразу же морщится, — два кусочка сахара, сынок.
— Неси уж целую сахарницу, — пропускаю колкий смешок, — «сынуля»…
Здоровяк пошёл проверять шкафчики.
Пусть ищет.
Я тут собралась сесть на диету и выкинула всё мучное, включая сахар
— Гель, дочка, как ты могла выйти замуж за Аркадия?..
— Смогла и вышла, Мирон Тимофеевич, — пожимаю плечами. — А где вы были, что позволили мне выйти за него?
— Далеко я был, дочка, — мрачнеет его лицо, — оттуда выходят уже нелюди с расшатанной психикой.
— Вас посадили?..
— Мы с твоим отцом вели не совсем честный бизнес. Я вызвался сесть за двоих. У меня не было семьи, чтобы те по мне страдали. Кто же знал, что Смирнов всё подстроил таким образом…
— Погодите, — давлюсь возмущением. — Что подстроил он?
— Облаву, — усмехается он. — Ты бы видела его лицо, когда мы к нему пришли в офис. Побледнел. Заблеял. До признания не дошло… Но что-то мне подсказывает, что ваша авария тоже его рук дело.
— А?..
— Мы лежачих не добиваем, — понимающе ухмыляется мужчина.
— Значит, это он после вашего прихода решил капустный лист запить антифризом, — прикрываю глаза, — подонок…
— У меня есть доказательства его вины в тех махинациях. Срок давности ещё не истек. Можно попробовать его посадить. Там ему быстро морковку встав… Мужчиной он уже не будет.
— Поверьте мне на слово, что он никогда не был мужчиной. Истеричкой с высоким самомнением – это да.
— Гель, у тебя новый мужчина?..
— В смысле?
Оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть-то, что я вижу.
Окна панорамные. Большие. А дубинка в руках Гектора тоже очень большая. И это я не про его… Ой, мамочки!
Руками машу, чтобы стоял там, где он стоит.
Вот только этот дикий Маугли на меня не смотрит.
Ещё вчера я узнала, что охранник, работающий на КПП в нашем посёлке городского типа, подрабатывает у него в клубе. Поэтому беспрепятственно его пропускает сюда, как себе домой.
Напишу жалобу на него в общем чате, если не будет спрашивать кого ко мне пускать. Ещё и не сообщает, как должен по инструкции!
— Мамочки-и-и, — прикрываю рот ладонью, когда Берёзка разбивает часть стеклянных вставок во входной двери.
И пока я пытаюсь дозваться того контуженного, что не слышит прямых приказов, Степан врастает на пути Гектора.
Замах. Удар.
Замах. Удар.
Удар.
Гектор в нокауте.
— Чем вы его кормите?! — обращаюсь к Мирону Тимофеевичу по сути с риторическим вопросом. — Терминатор, блять! Ты что… Убил его?!
Доползла.
Подставила стёклышко ко рту.
Запотело.
Глава 17
— Стёпа, отойди ты от него! Видишь человеку плохеет, когда ты приближаешься! Сиди в углу! Наказан!.. Всех решил перемочить, медведь глухой.
— Извините, я же не специально, — тяжело вздыхает, пожимая плечами.
