— Не знаю, есть ли он вообще… — Маша вдруг задумалась, опустила подбородок на ладонь. А в самом деле, почему бы и не помечтать? — Я бы хотела, чтобы он был чутким… — начала она, делая долгие паузы между словами. — Сильным… И чтобы любил меня — такую, какая я есть… — улыбнулась она наконец. — Несмотря ни на что!
Вера помогла ей спуститься с небес на землю.
— Да, подруженька, я смотрю, ты книжек начиталась…
Маша вздрогнула, как будто очнулась от сна.
— Да, правда. Что-то я размечталась. Ты иди, Вера, иди. Тебя Варька ждет, я ее в окно видела.
Вера быстро оделась, обмоталась теплым козьим платком, выскочила на крыльцо. Варя как раз церемонно прощалась с каким-то молодым человеком.
— Варя! — крикнула Вера, сбегая по ступенькам. — Идем!
На бегу она схватила сестру за руку, потащила с собой. Варя едва успела послать Степану последнюю обворожительную улыбку.
— Жду у входа в кинотеатр за полчаса до сеанса! — сказал Степан.
— Ага! — ответила Варя.
— Дура ты, Варька, — прошипела Вера. — Моего примера тебе мало? Ты зачем с пришлыми романы крутишь? Бросит он тебя да еще на весь Междуреченск ославит… Надо тебе это? Надо?
— Верка, пусти, больно! — Варя вырвала руку. — Что с тобой? Из-за этого хмыря убиваешься?
— Ничего я не убиваюсь.
— Со мной плохого не случится, — уверенно произнесла Варя.
— Это почему еще? — подозрительно нахмурилась Вера.
— Потому что я везучая… — Варя расхохоталась. Ее звонкий смех звучал как колокольчик, а у Веры сердце сжалось от тяжелого предчувствия. «Везучая», надо же! Была бы постарше — помнила бы, какое у них было детство… сплошное везение. А брат Глеб заботился о сестрах, как умел. Только умел он плохо. Теперь приходилось это признавать…
«Да что я в самом деле, — подумала Вера с досадой. — Впрямь как в каменном веке. А Гагарин уже в космос полетел».
Она подняла голову и долго вглядывалась в белые тяжелые облака, закрывшие небо. Как будто пыталась разглядеть там, за пеленой облаков, летящего высоко-высоко в космосе Юрия Гагарина с его чудесной, уверенной улыбкой. Каким должен быть он, твой герой? Да вот таким, как Гагарин. Добрым. И чтобы любил. Такую, как есть.
— Идем уж, — повторила Вера, но уже без всякого ожесточения.
Постепенно подступала зима. На большую землю ушел последний паром — навигация закончилась. С этим последним паромом уехал приезжий парень, Денис, журналист из Москвы. Бойкий такой, везде нос успел сунуть. Отправился в путь последний танкер с междуреченской нефтью. Зима стискивала людей, зажимала их в коконе. Теперь сообщение будет только воздушным. Буров сильно озабочен был строительством зимника. Каждый день ездил на стройку, и следил, и проверял, и давал нагоняи, и сам за лопату брался — воодушевлял примером. Пару лет жизни отдал бы за железную дорогу… Впрочем, наверное, он их и отдал — эти годы жизни, пока «горел на работе». Не пустые это слова, совершенно не пустые…
Между тем начались и новые заботы. В Междуреченске все чаще происходили случаи хулиганства: драки, антиобщественное поведение. Конфликты между местными и приезжими обострялись. Случилось ровно то, что предвидел Буров, когда давал нагоняй разборчивому жениху, Виталию Казанцу. На нефтяников совершались нападения — обычно «кодла» из пяти-семи человек атаковала одного-двух и била, не разбирая, пока драку не разгоняли. Все это подавалось как «месть» за поруганную честь Веры Царевой. Хотя — и Дорошин с Буровым не закрывали на это обстоятельство глаза — все было гораздо хуже. Междуреченск — это все-таки Сибирь. Здесь в каждой второй семье кто-нибудь сидит. И многие из «резвящегося молодняка» непременно сядут в тюрьму. Дело такое же обыденное, как служба в армии. Чему быть — того не миновать. Как бы элемент обязательной программы взросления местного жителя.
— Народные мстители, чтоб им провалиться, — ворчал Буров. — Делать что будем?
— Не знаю, — говорил Дорошин. — Милиция бездействует.
— Естественно! — фыркнул Буров. — Милиция тоже человек; здесь все повязаны родством.
— Будем создавать ДНД, — предложил Дорошин.
Еще одна головная боль… А мешкать нельзя: если нефтяники решат поквитаться за избитых своих, то кончится кровью. Буров не обольщался: у него работали очень и очень разные люди. Тот же Вася Болото — он, конечно, передовик производства и сознательный товарищ (говорят, записался в клуб книголюбов), а все же бывший боксер и человек с очень непростым характером. Большую часть жизненных проблем Василий решает путем сжатия кулака. Если проблема не решается, то кулак отправляется в полет до встречи с целью. После этого проблема, как правило, решается.
И подобных Василиев немало…
— Да, — подытожил Буров, — действуй, Макар. Чем скорее, тем лучше. Будет партийно-комсомольская инициатива.
